— Скорей, Никита… Пожалуйста!
— Хорошо, Нина… Не надо нервничать. Через четверть часа двинемся в путь. Разговаривать буду уже с дороги…
Работа пошла живее. Аппарат был почти собран, когда Мареев спустился из верхней камеры.
— Я кончил, Нина… Ты готова?
— Да. Осталось только поставить аппарат на место.
— Ну, тогда я отправляю снаряд.
— Иди, иди, Никита…
Мареев скрылся в люке буровой камеры. Через минуту загудели моторы, заскрежетали ножи и коронка, послышался шорох породы за стеной. Снаряд двинулся вниз.
Внезапно потрясающий крик, от которого замерло сердце Мареева, послышался из шаровой каюты:
— Стой, Никита!.. Останови моторы! Сюда! Скорее!..
В одно мгновение моторы были выключены, и Мареев бросился по лестнице в каюту. Ему на голову едва не свалилась Малевская, бежавшая навстречу.
Смеясь и плача, размахивая жёлтой пластинкой киноленты, она громко кричала, почти в беспамятстве:
— Никита, они идут!.. Торпеда!..
— Где? Покажи!..
— Иди сюда! — Малевская тащила Мареева за руку. — Сюда… к аппарату «А»… Смотри!
На снимке с двадцатиметровой дистанции четко выделялся тёмный, слегка изогнутый силуэт торпеды.
Внезапное счастье ослепило, ошеломило, и сразу исчезли из памяти все привычные слова; остались только взволнованные возгласы и бессвязные обрывки фраз.
Торпеда шла наискось, сверху вниз, на уровне пола шаровой каюты.
— Она идёт под снаряд… — говорила, задыхаясь, Малевская, прильнув к зелёному окошечку аппарата. — Они, кажется, хотят обогнуть его снизу…
— Ну, конечно! — отозвался Мареев, рассматривая на свет снимки, которые каждую минуту подавала ему Малевская. — Михаил знает своё дело. Торпеда иначе не сможет подойти к выходному люку снаряда.
Малевская осторожно вращала на правой стороне аппарата одну из головок, регулирующих дистанцию.
— Поставлю на двадцать с половиной метров, — говорила она. — Мы сможем увидеть кое-что внутри торпеды…
— Прекрасно, Нина! — обрадовался Мареев. — Превосходная идея!
— Вот, поймала! — с торжеством вскричала наконец Малевская и сейчас же в тревоге и смущении добавила: — Странно… только один силуэт… Как будто Володя… Где же Михаил?…
— В чём дело? — в беспокойстве спросил Мареев. — Дай же снимок!
— Возьми… Ах, да вот Михаил! Он сидит на полу…
— Не понимаю… — говорил Мареев, рассматривая новый снимок. — Неужели Михаил спит? В такой ответственный момент…
— Володя машет рукой! — радостно закричала вдруг Малевская. — Он смотрит в свой аппарат! Он видит нас! Он приветствует нас!.. Бери снимок!
Её бледное, измученное лицо теперь горело, глаза сияли, на губах ожила улыбка.
Она ответно махала рукой, смеялась, готовая танцевать на месте: