Тимош и Роксанда: читать начало книги онлайн

— Вижу.

— Здесь яд! Он пришел ко мне и сказал… Я на него закричала. Я, честное слово, на него закричала, но я боялась… сказать тебе. Я боялась его, боялась тебя.

Глаза ее потянулись к столу: увидала кубок.

— Я докажу тебе, что не виновата.

Вскочила на ноги, подбежала к столу, отвинтила камень, слила каплю жидкости в бокал, плеснула туда же вина из скляницы. Поднесла бокал к губам.

Богдан метнулся через комнату, ударил пани по лицу, бокал со звоном ударился о стол, об пол… Она вскрикнула, пошла к постели и остановилась в нерешительности.

— Куда мне теперь? В тюрьму?

— В постель, — сказал Богдан. — Все это был сон. Спи. Тебе это все снится.

Она легла. Он подошел к постели, сел. Поставил свечу на столик. Наклонился, чтобы задуть свечу, но тут застучали бойкие лапки: проснулась собачка. Подбежала к лужице на полу, лизнула. Посмотрела на хозяйку и еще раз лизнула. Пани Елена и Богдан глядели на собачку, замерев. Песик вдруг потянулся мордой к потолку, хотел, видно, завыть, но горло перехватило судорогой. Тогда он лег и вытянулся.

— И я бы вот так, — сказала пани Елена.

— Сон это, — Богдан задул свечу. — Спать надо.

Наутро Смяровского пытали, ничего не выпытали и утопили.

Узнав о его казни, король издал виц о посполитом рушении. Князь Иеремия Вишневецкий обратился к шляхте со своим воззванием.

На Украину двинулись войска польного гетмана Фирлея и Лянцкоронского, навстречу им поспешил брацлавский полковник Данила Нечай.

Хмельницкий вышел из Чигирина 31 мая. Война началась.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Голубые глаза Данилы Нечая стали темными, как темнеет к вечеру вода в озерах.

— Я за Богдана в огонь пойду. Скажет: иди — и пойду… Но ведь за него же и обидно. Выговскими себя окружил. А кто они, Выговские, — те же поляки! Чего он хочет-то, Богдан? Скажи мне. Ты возле него, ты — знаешь?!

— Спать пора, — сказал, хмурясь, полковник Кричевский. Разговор ему не нравился.

Кричевский, оставив должность писаря, получил полк и пришел к Нечаю, чтобы отразить удар Фирлея и Лянцкоронского и потом уйти далее, в Литву, на помощь казачьим отрядам, бившимся с гетманом литовским Янушем Радзивиллом.

По случаю встречи полковники устроили сражение с горилкой, и многие казаки в том застолье были ею побиты, но оба полковника держались в седле: Нечай — по молодости, Кричевский, наоборот, по седоусой матерости, да и толст он был, как две бочки.

— Не пора ли нам спать? — повторил пан Кричевский. — Не дай Господь, их милости Фирлей и Лянцкоронский пожалуют да и опохмелят нас полной мерой.

— Э, не-ет! — отмахнулся Данила Нечай. — Ежели я гуляю, казаки в дозоре, в сто глаз глядят, а когда они гуляют, я в три глаза гляжу.

— В три?! — удивился Кричевский.

— В три! — упрямо кивнул головой Данила Нечай. — У меня есть око недреманное. Эй! Микша!

Появился тихий улыбчатый казак.

— Пистолет и платок. Да свечу поставь.

Казак поставил на другом конце стола свечу, принес пистолет и завязал Даниле глаза.

Данила пальнул и промахнулся.

— Я же говорю, спать пора, — сладко зевнул Кричевский. — Хватит, пьяны.