Тимош и Роксанда: читать начало книги онлайн

— Съезди за Ганей и за Филоном Джалалией. И сам тоже будь.

— А змей?

Змей, распуская черный дымный хвост, падал на землю.

— Не видишь, что ли, с какой стороны пущен? У Богдана теперь главные советчики — его ворожеи.

Полковники приехали с вестями.

— Маруша на огненном змее Хмельницкому гадала, — сообщил Джалалия.

— Хочешь скажу, чего она вещает? — усмехнулся Кривонос. — Уходить от Замостья.

— Ты, часом, не чародей? — удивился Гиря.

— Я не чародей, но вижу: гетман не чает, как бы остановить варево. Каша через края лезет.

— Полковник Головацкий от Жолквы отступился, — сказал Джалалия. — Взял окуп. Для войска двадцать тысяч и для себя две тысячи.

— Скоро мы не хуже жидов денежки научимся считать. — Кривонос строго поглядел на полковников и стукнул саблей о железный шишак.

Джура принес серебряный поднос. На подносе хлеб, водка, запеченное мясо, несколько головок лука и чеснока.

— Твои хлопцы, Джалалия, слышал я, ограбили Почаевский православный монастырь.

Джалалия сокрушенно покрутил головой.

— Ограбили, стервецы!

— А ты не кручинься! — Кривонос подмигнул полковнику. — Правильно сделали, что ограбили. Такие же дармоеды, как и католики. На шее крестьян едут.

И нахмурился.

— Я позвал вас вот для чего. Зима скоро. Войску на квартиры пора. Но не это меня тревожит. Слышал я, мор начался. С запада его несет. Для войска страшнее мора ничего нет. Но и это меня тревожит не так сильно. А тревожит меня наш гетман.

Полковники притихли.

— О своей тревоге я сам ему скажу.

Кривонос поднял чару, но пить не стал.

— Давайте-ка за мое здоровье.

Полковники и Кривоносенок выпили. Закусили луком, хлебом.

— На серебре вон едим, — усмехнулся Максим. — Слава богу, что хлебу и соли не изменили. Сказать я вам вот что хочу: берегите Хмеля. Ни при одном гетмане такой силы казаки не имели, как при Богдане. Но беречь его надо от Выговского, от полковников, которые о себе, о своих табунах только и думают, и от него самого. Богдан хитер. Да как бы эта хитрость его и не перехитрила… Поляки все сделают, чтобы поссорить казаков с мужиками. Ополовинят нашу силу, а потом нашими же казачьими саблями вернут себе города и села. Богдан хочет всем угодить: и казакам, и простому народу, и магнатам. А всем не угодишь.

— Ты словно бы последнюю волю нам вещаешь! — сказал простодушно Гиря.

— Мы на войне, полковники. Всякое может быть на войне и во всякий час… Я бы речи не заводил, если бы мы на Варшаву шли, но мы под Замостьем стоим. И чует мое сердце, стоим для того, чтобы не вперед, а назад идти. В Варшаве любое наше слово было бы указом, а в Киеве нам указывать станут. Попомните меня, старика.

— Не бойся, Максим. Не дадим ни полякам, ни своим умникам оплести Хмеля! Вот на то тебе моя рука! — Джалалия протянул Кривоносу руку.

— И моя! — сказал Гиря.

— Не стесняйся молодости! Давай и ты свою длань, сын! — Кривонос пожал казакам руки. — Скоро будет много тревог. Опять какие-то послы едут.

— Не больно велики, знать, послы, — сказал Гиря. — Богдан встречать их Остапа Черноту отправил, обозного.