Ту-дум: Обращайтесь, я же вас насквозь вижу!
– Алиса, а если что-нибудь пойдет не так?
Ту-дум: Все зависит от вас.
Алисе показалось, что в этих сгенерированных искусственным интеллектом ответах она услышала что-то очень важное. Что-то, что она пока не могла расшифровать, но могла объять своим предчувствием, поймать интуицией, зацепиться, выражаясь языком Карины, астрально.
Ее попытки расшифровать информацию, полученную от одноименного голосового помощника, были прерваны другим «ту-дум» – телефонным. Каринка скинула картинку с нарисованной от руки руной: «Это тебе, чтобы пройти конкурс грантов. Нарисуй такую же на листе. Потри между ладоней и положи в правый карман, носи две недели, потом сожги».
«Хорошо, что есть вещи, которые не меняются, – подумала Алиса. – И еще лучше, что что-то в этой жизни все же можно изменить».
4. Алиса убивает пиявок
Алиса очень любила жизнь. И практически так же сильно ее боялась. На шкале экзистенциального позитивизма ее мотало от шопенгауэровской безысходности[11] до безусловной благодати Лейбница.[12] лиса знала, ощущала нутром каждой своей квантовой частицы, что жизнь прекрасна. И при этом ежеминутно находила тонны поводов для самых разнообразных тревог:
«Смогу ли я найти свое призвание?»
«А вдруг призвание, которое я найду, окажется не моим?»
«А вдруг моим, но не призванием?»
«А вдруг призванием, но не до конца?»
«А вдруг оно не принесет мне денег?»
«А вдруг оно не принесет мне славы?»
«А что я буду делать без денег и без славы через 10 лет?»
«А если, в конце концов, соцслужбы по работе с обездоленными не смогут обо мне позаботиться?»
Конец всех концов в Алисиной неустойчивой картине мира обычно рисовался ей где-то в картонной коробке под мостом.
Было очевидно, что у Алисы не самые многообещающие перспективы вдруг стать самым неимущим человеком на свете. Но все эти успешные друзья, социально реализованные знакомые, просто счастливые люди в соцсетях одним фактом своего существования внутривенно вводили Алисе щедрую порцию вируса FOMO[13] -18. И очень ее раздражали, заставляли ментально ерзать и душевно чесаться. Ей было неспокойно, смутно, тяжело!
Шепот беспокойных нейронов сопровождал ее постоянно. Тревожные мысли, как миллионы маленьких пиявок, уютно обустроились в Алисином сознании. И, нервируя его своими едкими укусами страха и тоски, качали из Алисы все соки жизни.
Замолкали они только лишь два раза в год – когда в бутиках и универмагах по всему городу начинались распродажи. Ах, эти благодатные дни, когда Burberry можно было отхватить по стоимости Zara, а по цене кроссовок Nike взять две пары Manolo Blahnik! В такие дни Алиса начинала излучать особенную жизнеутверждающую уверенность в завтрашнем дне.
Раз за разом прокатывая карточку на кассе, она все больше утверждалась в мысли, что вселенная желает ей добра, что она любимый ребенок Бога, что мир на ее стороне и все будет хорошо при любых обстоятельствах. Правда, под конец сезона распродаж, когда банковские карты откладывались в дальние карманы за ненадобностью, а продукты в рационе Алисы заменялись на гречку, недолго молчавшие пиявки начинали просыпаться. И с невиданным прежде аппетитом принимались за дегустацию Алисиного мозга.
Так было всегда. Алиса не питала иллюзий относительно того, что в этот раз сложится иначе. Но это будет потом. Когда-нибудь потом… А пока она, сидя на бордовом бархате пухлого (простите, бодипозитивного) пуфа, неотразимо отражалась в окруживших ее зеркалах и наигранно-восторженных взглядах консультантов.
15-сантиметровые шпильки-лодочки Versace из кожи питона, стилизованного под окраску зебровый принт, с широким кожаным ремешком вокруг ноги и приколотыми к нему позолоченными булавками… Раньше Алиса могла бы долго думать над подобного рода покупкой, сомневаться, спрашивать мнения продавцов и устраивать опрос небезразличной общественности, проходящей мимо. Но после освоения техники SWOT-анализа нужда в этих действиях отпала – все минусы и плюсы были как на ладони.
Итак, главным преимуществом (S) этой незаменимой в хозяйстве вещи оказалась, конечно же, ее незаменимость в хозяйстве. Алиса задумалась лишь на пару секунд, а уже достала из недр своих воспоминаний 100 и 1 лук, который будет безупречно смотреться на фоне этих туфель. Жалуясь на плохую память, Алиса, конечно же, лукавила – она помнила все достопримечательности своего гардероба, включая те, что были отправлены в ссылку на мамину дачу – отлежаться до состояния винтажной потрепанности, если моль пощадит.
Очевидными плюсами данного приобретения были также яркий принт, легендарный бренд и два обувных мешочка с логотипом в подарок. Алиса, как истинная лэйди, рожденная в перестройку, имела-таки в закромах пакет с пакетами, в котором с нежностью складировала все чехлы для обуви, горделиво пестревшие богатыми и знаменитыми лого. Конечная цель подобного собирательства была неизвестна даже самому коллекционеру. Но иногда у Алисы мелькала мысль: если вдруг придется переезжать в картонные апартаменты под мостом, эта коллекция ей пригодится наверняка.
Вернувшись к SWOT-методике, Алиса сделала заключение, что минусы (W) у данной обувной модели отсутствуют. Слегка неприятным обстоятельством была цена, даже за вычетом 70 %. Но, поскольку пиявки здравомыслия молчали, Алиса решила воспользоваться моментом и не пересчитывать цену своего потенциального приобретения в федеральных МРОТах.
Возможностей (O) такие туфли давали массу. Начиная с того, чтобы всегда чувствовать себя на высоте, даже выходя на улицу в кроссовках. И заканчивая тем, чтобы выйти в них замуж. Первое, что сделала Алиса, получив документы о разводе, – собрала целую коллекцию образов для нового бракосочетания. Зебровые туфли идеально подходили под каждый из них.
Угрозу (T) данная обувная модель составляла одну – остаться по итогам в туфлях, но без штанов. Однако на штаны у Алисы тоже имелись определенные шопинг-планы, так что причин для беспокойства не было – по крайней мере, до тех пор, пока не проснутся тревожные пиявки.
В очередной раз испытав прилив благости на кассе, Алиса спустилась с третьего этажа Центрального Универмага Москвы на второй и, пройдя между Dolce и Gucci по направлению к кафе, с достоинством сообщила хостес, что будет ужинать одна. На самом деле Алиса знала, что она будет не одна, а с двумя самыми красивыми на свете зебрами, бьющими своими элитными копытами в ее оранжевом пакете. И эта мысль грела ее сильнее кашемирового кардигана, что был отложен на кассе двумя этажами выше.
Алиса заказала свой любимый нисуаз и куда более нежно любимый «Беллини». Сегодня у нее был праздник – день Алисиного единства с тем образом жизни, о котором она мечтала всегда, но позволяла себе только дважды в год. Каждая минута здесь и сейчас ощущалась для нее бесценным мгновением наслаждения; и если бы в этот момент Алиса проходила кастинг на съемки рекламы про райское удовольствие, режиссер бы оторвал ее с руками и ногами (обутыми в те самые шикарные обновки, естественно). Ничто не могло потревожить Алису, ничто не могло выбить из колеи, ничто не могло вывести ее из этой зоны тотального комфорта.
[11] В XIX веке Артур «депрессивный» Шопенгауэр был популярным лидером мнений в светской тусовке Франкфурта. Мнения его, правда, преимущественно сводились к тому, что жизнь – это боль, да еще и весьма бессмысленная, ведь все мы в конце концов умрем. Тем не менее они были весьма широко распространены не только среди психически нестабильных подростков тех времен, но и среди вполне приличных людей
[12] Куда более позитивный парень, который верил в светлый справедливый божественный замысел, царство благодати, гармонии и справедливости. Может, поэтому, вместо того чтобы жевать сопли бытия на светских раутах, он реализовал себя в самых разных областях наук (математика, философия, история, филология и т. д.), пытался подружить протестантов и католиков и в каждой мировой столице построить по университету.
[13] Fear Of Missing Out – дословно: страх проморгать все плюшки судьбы и остаться полным лузером.