Звероловы. Сборник: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я мог быть доволен началом своего циркового предприятия ныне оно стало главным аттракционом и целью тысяч посетителей веселой улицы» выставки. Мне пришлось недолго самому показывать большую группу зверей, вскоре меня заменил Рихард Саваде, которого я, как главного сторожа, обучал дрессировке, наконец, на пятой неделе после открытия уже сам Мерман, окончательно выздоровевший, смог вернуться к исполнению обоих обязанностей.

Спустя несколько недель мы достигли еще большего успеха благодаря некоторым новым приемам дрессировки. Дейерлингу удалось выдрессировать четырех львов из своей римской колесницы, и каждый вечер эта королевская упряжка въезжала манеж под нескончаемые аплодисменты восторженных зрителей. Номер этот никогда не демонстрировался на арене цирка. Укротитель Филадельфиа показывал своего первого льва верхом на лошади, Вилли Джадж — дрессированных слонов, а клоун Бекетов — уморительных свиней, которые вызывали буквально взрывы хохота у зрителей.

К сожалению, мои американские компаньоны оказались не такими, за каких я их принимал. С этими людьми, являющимися чистыми предпринимателями, трудно было «сварить кашу». Если бы они следовали советам, диктуемым моим большим опытом, то можно было заработать впятеро больше. Несмотря на это, дело закончилось для меня вполне удовлетворительно. То, что все заработанные мною деньги до последнего цента остались в Америке, это вопрос особый.

После закрытия выставки я стал искать новых компаньонов. На этот раз я старался быть более осмотрительным и полагал, что обеспечу свои интересы в достаточной степени соответствующим договором. Не тут-то было! Зоологический цирк, путешествовавший под моим именем по Соединенным Штатам, в то время как я находился в Европе, из-за плохого руководства наделал долгов — и произошел крах. Кто попал впросак, так это я. Дело велось под вывеской моей фирмы. Мне же пришлось и отвечать. Одним словом, кончилось тем, что я еще и тут заплатил тридцать тысяч долларов. Это была почти та сумма, которую я заработал в Чикаго.

Так закончилось мое американское турне. Летом 1895 года весь зоологический цирк вернулся в Гамбург. Вскоре я отправил своего шурина с группой дрессированных зверей в новое, на этот раз европейское турне. Они посетили Базель, Страсбург, Копенгаген, Ниццу. В Ницце труппа осталась на зиму, чтобы в 1896 году снова отправиться на гастроли по германским городам; эти гастроли закончились блестящим успехом на ремесленной выставке в Берлине.

На второй всемирной выставке в Сан-Луисе в США, которая открылась в 1904 году, я построил совместно с некоторыми моими американскими друзьями монументальное здание «The Zoological Paradisand Trainedanimal Circus»[18]. На огромных двадцатиметровых порталах красовалось имя «Гагенбек», представителем которого на этот раз был мой младший сын Лоренц. Ареной его деятельности был цирк, с которым мы объездили всю Северную и Южную Америки. И на Миссисипи, так же как и на Рио-де-Плата, мы неизменно пользовались огромным успехом.

Глава пятая

ХИЩНЫЕ ЗВЕРИ ПОСЕЩАЮТ

МОЮ ШКОЛУ ДРЕССИРОВКИ

Многие, наверно, удивляются тому, что я, имея в своей жизни дело с тысячами различных диких зверей, не был ими проглочен. Конечно, моей осторожностью и известной ловкостью отчасти объясняется то, что меня не разорвал тигр, не затоптал ногами слон, не поднял на рога буйвол, не задушила своими кольцами змея. Не раз дело было близко к тому, и мне придется рассказать еще много мелких приключений подобного рода. С другой стороны, люди часто несправедливы к зверям, приписывая им гораздо худший характер, чем у них есть на самом деле. Можете мне смело поверить, что я имел настоящих друзей среди львов, тигров и пантер и мог обращаться с ними, так же интимно и доверчиво, как с комнатной собакой.

Во всех уголках земного шара живут надежно запрятанные под крепкими запорами и замками мои старые друзья из мира животных. Они не так долговечны, как мы. Быстро наступает старость, а за нею и смерть, а потому большая часть моих воспоминаний о зверях относится к прошлому. Одним из ветеранов среди моих знакомцев был большой лев, которого, после того как он два месяца пробыл в моем зоопарке, я продал в Кельнский зоологический сад. Старый и слабый, он меня все же не забыл. Однажды по пути в Кельн в вагоне поезда я шутки ради держал пари, что старый лев издали узнает меня только по зову. Мои спутники по купе отнеслись к этому с недоверием. Но я все же выиграл пари, так как старый царь пустыни, как только я его позвал, страшно обрадовавшись, тут же подошел к решетке клетки и не успокоился до тех пор, пока я его в знак приветствия не погладил. Нечто подобное случилось со мной и в Нью-йоркском зоологическом саду, где я подобным трюком с двумя львами и королевским тигром глубоко поразил директора сада доктора Хорнадей.

Впрочем, вовсе не нужно ездить за океан, чтобы убедиться в подобной привязанности. При обходе зоопарка я дольше всего задерживаюсь около хищных зверей, и посетители с удивлением наблюдают, как звери по моему зову подбегают к решеткам и стараются даже лизнуть мне руку. Я люблю всех животных, это у меня в крови, но самые большие мои друзья — хищные звери. Многих подобных животных, несмотря на то что содержание их обходится очень дорого, я удерживаю у себя дольше, чем это следовало бы делать с точки зрения делового человека. Часто случалось мне отказываться от выгодных предложений потому только, что я не мог расстаться с моими ласковыми и верными друзьями.

Многое из того, что я здесь пишу, покажется парадоксальным. Хищный зверь в народном понимании свиреп, хитер и коварен. Но звери не свирепы. Природа создала их так, что на воле они должны питаться свежим мясом, а потому вынуждены убивать, чтобы жить. Мы легко забываем, сколько миллионов животных ежегодно режут для пропитания человека, сколько ловится в море и стреляется в лесах в угоду человеческому желудку, а также что человеку, убивающему на войне из разных соображений своих собратьев, можно сделать такой же упрек в жестокости. Как и мы, хищные животные любят своих детей и могут быть нежными, благодарными, привязанными и верными. Точно так же, как и в человеческом обществе, здесь попадаются и хулиганы, и жертвы плохого воспитания. Чего можно добиться от диких зверей дрессировкой, я узнал на собственном опыте, проводя с ними значительно больше различных экспериментов, чем кто-либо из моих современников.

Первую группу разных хищных зверей отец мой купил еще в конце пятидесятых годов. Она состояла из громадного бенгальского тигра, леопарда и собаки, которые жили вместе в Годной клетке и совместно получали корм. Много лет подряд ездила эта группа в турне со зверинцем, и никогда не было никаких недоразумений и ссор. Хуже пришлось маленькой обезьянке, которая во время перевозки зверей в семидесятых годах из Африки в Гамбург, продолжающейся обычно шестьдесят — семьдесят дней, подружилась с двумя молодыми львами. Мне было радостно видеть, как они вместе весело играли в клетке. Спустя несколько месяцев вся эта группа была продана мною владельцу одного зверинца, некоему Альберту Калленбергу, который затем в течение многих лет ездил с нею по ярмаркам и базарам. Обезьяна получала при кормлении маленький кусочек мяса и пожирала его так же, как это делали львы, получавшие большие порции мяса. Гармония никогда не нарушалась. Но вот однажды бедная обезьянка стала жертвой своей собственной дерзости. Она осмелилась отнять кость у его величества царя пустыни, и царь в первую минуту изумления так сильно ударил лапой бедного придворного шута, что убил его на месте.

Раскаяние и горе пришли потом. Как мне рассказывал сам Калленберг, оба льва целыми днями жалобно выли и визжали, пока не забыли товарища своих игр.

Самого свирепого тигра, которого я когда-либо видел, я получил в девяностых годах с индийским транспортом зверей из Калькутты. Он был и самым большим из всех известных мне бенгальских тигров. Его поймали всего несколько месяцев назад, и когда я в первый раз подошел к его клетке, он, словно молния, ринулся к решетке и высунул через прутья свою переднюю лапу, собираясь меня ударить. Я поспешил отскочить в сторону, за пределы досягаемости его лап. Дикость зверя мне никак не могла импонировать, и я дал ему понять это. Я подражал его реву, обращаясь к нему как бы на его языке. И день ото дня он становился спокойнее. Зверь все так же вскакивал из угла и кидался на решетку, но больше уже не замахивался на меня лапой с выпущенными когтями. Через восемь дней я стал приносить ему при каждом обходе кусок мяса, так как у животных путь к сердцу лежит через желудок. Через четыре недели я мог уже трогать его руками. Он забыл свою дикость и добровольно подходил к решетке, ложился и позволял гладить себя (позднее даже чужим). Наконец, он сделался таким смирным, что я смог продать его в Дрезденский зоологический сад.

Случаи нападения пойманных животных на людей и растерзания их, к счастью, очень редки. Чаще происходят схватки зверей между собой, особенно в тех случаях, когда за ними не следят с должным вниманием и своевременно не отделяют друг от друга. Как и среди людей, чаще всего они происходят на почве «cherchez la femme!». В одной группе зверей, которую Генрих Мерман показывал в Чикаго, Берлине и других городах, находились большой, вывезенный из Капштадта (Кейптауна) лев Лео и бенгальский королевский тигр Кастор. Лев был холостой, но у тигра была супруга — очень красивая бенгальская тигрица. Более чувствительные, чем люди, животные любят только в определенные периоды. Когда этот период наступил, лев влюбился в тигрицу, и между соперниками отношения стали очень натянутыми. Тигр был ревнив, как турок. Лев в сознании своей силы не обращал на это никакого внимания и упрямо ухаживал за полосатой красавицей. Однажды утром, прогуливаясь в моем зоопарке на Нейен-Пфердмаркте, я услышал страшное рычание, доносившееся из большой наружной клетки. Я тут же поспешил к месту сражения. Действительно, между львом и королевским тигром происходила кровавая дуэль. Оба стояли на задних лапах и давали друг другу такие здоровые затрещины, что шерсть так и летела по клетке. Я никогда не забуду этой картины — двух огромных зверей, стоящих в боевом виде друг против друга, полных сознания своей силы и готовых к борьбе не на жизнь, а на смерть. В клетку быстро вскочил проходивший неподалеку сторож — это был известный впоследствии укротитель Рихард Саваде — и криками и ударами бича сумел их разъединить. Клочья шерсти, валявшиеся в клетке, и следы крови служили доказательством происходившей здесь схватки.

Все хищные животные, особенно львы и тигры, очень возбуждены в период течки. В дрессировочных группах часто приходится удалять самцов на продолжительное время. Влюбленность животных доходит буквально до точки кипения, и еще сильнее, чем чувство нежности, развивается у них чувство ревности к сопернику. А соперника лев видит в каждом, кто приближается к львице. Примечательно, что ревность распространяется не только на зверей, но и на людей, не исключая сторожей, когда те подходят к львице.

Поскольку между львами, тиграми и другими представителями кошачьей породы любовные отношения возникают без вмешательства человека, то это облегчает возможность скрещивания. Я много раз получал приплод от льва и королевского тигра. Продукты подобного скрещивания значительно крупнее своих родителей. Это красивые, большие, сильные животные с мощной головой. Они необыкновенно смирны, однако, к сожалению, по сделанным мною наблюдениям, не способны к произведению потомства.

Трудности обращения с хищными животными в неволе начинаются только при дрессировке, так как от них требуют чего-то такого, что не свойственно их натуре. И если, несмотря на это, мне удалось создать вызывавшие восхищение зрителей группы дрессированных животных, если я смог научить слонов ездить на трехколесном велосипеде, белых медведей качаться на качелях, моржей держать на носу зажженные керосиновые лампы, то это только результат применяемой мною всегда системы «мягкой» дрессировки.

То, что прежде понимали под словом дрессировка, ни в коей мере не заслуживало этого названия. Приемы старой школы скорее можно было назвать истязанием животных. Основными вспомогательными средствами укротителей в прежние времена были палка, вилы и раскаленное железо. Можно себе представить, что животные никогда не питали доверия к своему господину, а только боялись и злобно ненавидели мучителя.

Все искусство заключалось в том, что бичом и каленым железом бедных животных так запугивали, что один только вид этих страшных орудий приводил их в ужас, и они бросались вон из клетки и перепрыгивали через все препятствия, преграждавшие им путь.

Несколько лет назад я видел в Англии четырех «дрессированных» львов, у которых вся грива и морда были страшно опалены. Само собой разумеется, что нередко были в то время случаи, когда животные загрызали своих укротителей. Нельзя обвинять диких зверей, что, очутившись в неволе в таких условиях, они становились людоедами. Ведь в сущности, нападая на своих мучителей, они действовали только в силу необходимости.

Мне не раз приходилось наблюдать как в Англии, так и в Германии эти дикие методы дрессировки зверей, и, как я уже указывал вначале, у меня уже тогда зародилось желание заменить этот бессмысленный способ обращения с бедными животными более разумным. В Гамбурге этот жестокий метод дрессировки хищников был применен впервые в 1863 году укротителем Томасом Батти в цирке Ренца. Шесть львов, доведенные им до ужаса, метались по клетке, а сам Батти стоял неподалеку от выхода. Он несколько раз стрелял из карабина в воздух и удалялся затем через находящуюся снаружи предохранительную клетку. Самым удивительным в этом представлении было то, что звери не бросались на смелого укротителя. Конечно, и при этом методе дрессировки у каждого укротителя были свои особенности, но в общем приемы были все те же. Среди укротителей были и такие, которые хорошо обращались со своими животными, насколько это позволяла система, и во всяком случае избегали ненужных жестокостей. К этой категории принадлежал преемник Батти Купер, который, как и позднее Гемпель и Сит, пользовался популярным среди публики именем Батти. На основе своих наблюдений Купер уже тогда пришел к заключению, что необходимо удалять из труппы зверей, которые стали слишком злыми и вносили элемент опасности в работу. Теперь этот прием является законом в системе гуманной дрессировки.

Однажды я получил запрос от владельца американского цирка Мейера, который ангажировал труппу львов Купера во время гастролей в Европе, доставить ему нескольких львов. Случилось как раз так, что я только что купил у владельца зверинца Трабена большую группу животных, среди которых были и дрессированные львы. Купер сам приехал в Гамбург и увез зверей в Брюссель. Здесь он допустил ошибку — он запер этих львов вместе с другими львами своей труппы в одну клетку, не считая нужным постепенно приучить их друг к другу. Это вызвало возбуждение среди животных и, как теперь говорят, сделало их нервными. Когда Купер вздумал бичом заставить напуганных животных исполнять его дикие фокусы, произошла катастрофа. Как раз самый добродушный из новых львов напал на Купера и сильно помял его. В результате взаимного непонимания гуманный укротитель пострадал от смирного льва и попал в лазарет.

В то же время между мной и директором Мейером произошел другой забавный инцидент. На другой день после этого несчастного случая я получил из Брюсселя телеграмму, в которой сообщалось, чтобы я взял обратно одного из проданных мною львов, так как зверь этот болен. В момент получения телеграммы я еще ничего не знал о несчастье с Купером, иначе мне сразу стало бы ясно, что и для льва это приключение не прошло даром. Не зная этого, я не придал серьезного значения телеграмме, так как Куперу я сдал в Гамбурге льва совершенно здоровым и уже получил за него деньги. Но, читая депешу, я уже понял, что со львом что-то случилось, и телеграфировал об отказе принять больного льва. На следующий день я получил телеграмму следующего содержания: «Your lion is dead, what shall I do with him?» (Ваш лев околел, что мне с ним делать?) Не долго думая, я ответил: «Pickle him, if you like». (Если хотите, засолите его).

Спустя несколько недель, когда я уже забыл про этот инцидент, ко мне в Гамбург приходит по железной дороге малой скоростью багаж — бочка с засоленным львом. Сумасшедший тип, действительно, засолил льва и прислал его мне. Вероятно, он думал, что последовав моему ироническому совету, он будет I иметь право на своей стороне. Само собой разумеется, я отказался выкупить «соленого» льва. Мейер подал на меня в суд, но сам попался, так как вскрытие показало, что лев околел от побоев и истязаний.

Старые немецкие укротители — Крейцберг, Калленберг, Прейшер, Шмидт, Даггезелл, Кауфман и уже упомянутый выше директор Амстердамского зоологического сада Мартин — уклонялись от дрессировки очень диких экземпляров и старались работать с животными, с юных лет приученными к послушанию. Отчасти благодаря этому они могли показывать интересную программу. Нужно себе только представить разницу между тогдашним и современным цирком. Узкая полутемная клетка-вагон и огромная просторная центральная клетка на манеже. Я еще Ре детства хорошо помню старика Крейцберга, который с помощью молодой шведки по имени Цецилия проделывал в своем зверинце захватывающие дух номера. Во Франции большим успехом пользовались владельцы старых зверинцев Жан Батист Пезон, уже упомянутый ранее Пьянет и главным образом Франсуа Бидель, которые своими труппами хищников всегда привлекали много зрителей в цирк.

[18] Зоологический рай и цирк дрессированных животных.