Русская рулетка. Немецкие деньги для русской революции: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ленин никогда не считал себя революционным святым. Он был скорее неутомимо-одержимым творцом революции, гонимым фантастической идеей улучшения мира. Революционером будней, использующим каждую возможность, полезную для своего дела. Для Ленина не существовало оснований, которые запретили бы ему принимать германские деньги из моральных соображений. И не существует ничего, что побудило бы большевиков испытывать в связи с этим хотя бы малейшее чувство морального долга перед кайзеровской Германией.

Напротив, непредвзятый историк может спросить, не должны ли были по тем же причинам покраснеть кайзеровские стратеги, делавшие общее дело с радикалами-большевиками?

Бескомпромиссную ленинскую готовность к компромиссам в подобного рода исторической ситуации его швейцарский биограф Эмиль Людвиг с почти криминалистической наблюдательностью представляет в виде схожего портрета с объявления о розыске преступника:

«Как бесстрастный калькулятор он готов к каждому компромиссу, который требуется от него в данный момент, и остается неуязвимым для любого возражения идеологов. «Принципиально отвергать компромиссы, — пишет он, — это ребячество. […] Нужно только уметь анализировать обстоятельства и конкретные условия каждого компромисса», а его друг Луначарский мог по праву назвать этого человека, которого Европа представляет себе ослепленным, «гениальным оппортунистом». […]

Это человек без парализующих страстей, которого поэтому окрыляет единственная страсть — идея своей миссии. […] Когда он в своем голом рабочем кабинете в Кремле, который оживляет лишь пара географических карт, сидит напротив посетителя, этот коренастый человек с покрытым веснушками, несколько сладострастным лицом, и прищуривает один из этих косых татарских глаз, за которыми скрываются ирония и воинственность, тогда другой глаз кажется еще более зорким, и чем меньше он важничает, чем больше слушает и учится вместо того, чтобы говорить, тем более уверенно он приобретает власть над другим. В беседе он всегда будет более неутомимым, со своим никогда не сдающим здоровьем, со своей способностью приказывать себе не спать, со своей широкой улыбкой».

Жаль только, что Ленин после революции как улыбающийся победитель не описал и не оставил после себя хотя бы полез-, ный и нужный результат своей хитрости — отнятие у кайзеровских стратегов миллионов для своей революции. Или другие игроки в русскую рулетку, игравшие на его стороне. Куда подевались они?

Александр Шляпников, самый предприимчивый ленинский курьер между Стокгольмом и Петроградом, мог бы, как и его шеф, детально рассказать о финансовой поддержке со стороны немцев в своей обширной революционной истории событий революционного 1917 года. Сталин позднее велел, чтобы шляпниковская многотомная хроника времен революции исчезла, была изъята из всех библиотек, чтобы все литературные ссылки на нее были устранены и доверенное лицо Ленина в 1933 г. было исключено из ВКП(б). Затем он повелевает, чтобы человек Александр Шляпников исчез в преисподней ГУЛАГа и все следы его существования были стерты. Обширную корреспонденцию между Лениным и Шляпниковым Сталин также замалчивает при чистописании своего варианта истории революции. Нынешние исследования позволяют высказать лишь неопределенные предположения, согласно которым ленинский соратник Шляпников «погиб» после 1937 г.

Ганецкий-Фюрстенберг — при Ленине заместитель управляющего Государственного банка — в 1935 г. по указанию Сталина перемещается из среднего звена партийных руководителей, где он играл роль эксперта по финансам, на пост директора Музея революции. 18 июля того же года Сталин велит арестовать его вместе с женой и сыном. Ганецкого не удалось принудить под пытками ни к какому обычному в таких случаях «признанию». Ему запрещают ссылаться на ленинские указания, связанные с финансированием революции, германские деньги не должны упоминаться ни в каких протоколах допросов. Сталин хочет раз и навсегда устранить Ганецкого как неудобного свидетеля сотрудничества с Лениным, как свидетеля всех подробностей финансирования революции, и через своих пособников, после краткой, ровно 15-минутной обвинительной речи, безо всякого процесса 26 марта 1937 г. он велит приговорить его к смерти как «шпиона и троцкиста» и в тот же день расстрелять. Как и при всех этих убийствах, Сталина предварительно запрашивают о приговоре, который и для этого верного ленинца звучит кратко: «Ликвидировать».

По указанию Сталина устраняются и все другие свидетели денежных трансфертов. Мечислав Козловский — при Ленине как опытный юрист на ответственном посту в аппарате юстиции, в решающей мере причастен к разработке первых декретов и постановлений нового правительства под руководством Ленина — недолго думая ликвидируется Сталиным как «поляк и германский агент».

Евгения Суменсон отправляется в неизвестность ГУЛАГа и умирает в одном из лагерей. Все следы ее денежных переводов Сталин велит уничтожить. Лишь в распоряжении живущего в эмиграции Никитина, бывшего шефа контрразведки при Керенском, остается пара ссылок, подтверждений и заметок о признании Суменсон. Но не существует больше даже ее розыскной фотографии из тайной полиции. Все уничтожено, и из Московского государственного архива можно услышать в ответ на запрос, что никакая Евгения Суменсон не существовала.

Карл Радек, который вместе с Лениным едет из швейцарской эмиграции в революционный Петроград и самоиронично каркает, что через 6 месяцев они либо станут министрами, либо будут повешены, как самый широкий свидетель денежных трансакций и лучше всех информированный о событиях революции в целом, 30 января 1937 г. по приказу Сталина приговаривается Военной коллегией Верховного Суда СССР к исчезновению в лагерях как «троцкист и немецкий шпион».

Сталин велит арестовать в 1939 г. даже сына Гельфанда, Е. А. Гнедина, и на 16 лет заставляет его замолчать в лагерях и тюрьмах. Другого сына Гельфанда, Льва, Сталин хочет вызвать назад в Москву из Рима, где тот в 1939–1940 гг. работает поверенным в делах в советском представительстве. Но дипломат знает, что ему так много известно о ленинской революции и о германских деньгах, добывавшихся его отцом, что это угрожает его жизни. Он бежит в Америку. И избегает сталинских планов убийства.

«Высказать, что есть» — это может отнять веру, но не идею. Не посчастливилось ли Ленину и Гельфанду, что они умерли «уже» в 1924 г.? Не пришлось ли бы Сталину заставить замолчать и их обоих — и не только из-за денег?

Было ли Большое молчание и замалчивание на Востоке и Западе в течение восьми десятилетий последним крупным обоюдным заговором?

ПРИЛОЖЕНИЯ

Обложка собрания документов в германском Министерстве иностранных дел. Рукописный текст: «Операции и подстрекательские акции в России, особенно в Финляндии и Остзейских провинциях». Т. 23.

Статс-секретарь Имперского казначейства Гельферих выделяет 2 млн марок на пропаганду в России и 2 млн марок на га зеты, брошюры, листовки, типографии. 11 марта 1915 г.

Подтверждение Дойче Банк, выданное Фрелиху, Министерство иностранных дел, о трансферте 500 000 марок. Сумма предоставляется Гельфанду. См. также следующий документ.

Документ: А 10739. 26 марта 1915 г. Фрелих, Министерство иностранных дел, германскому посланнику господину фон Бергену.

Документ: А 15126. 3 мая 1915 г. Надольный, Генеральный штаб армии, отд. I lib, Министерству иностранных дел. См. также следующие страницы.

Документ: А 20664.29 июня 1915 г. Люциус ф. Штедтен, кайзеровская германская миссия в Стокгольме, рейхсканцлеру ф. Бетман-Гольвегу.