— Как интересно!
— А то…
— И кто у тебя волшебник? Мама или папа?
— Отец. Только я его уже плохо помню. Когда он погиб, мне было одиннадцать. Он был очень сильным магом. Я не удивлюсь, если однажды он вернётся.
— Он русский или…
— Англичанин, — улыбнулась Маша, — так вот. В Хогвартс дорога мне была заказана. Отец ещё при жизни хотел обучать меня самостоятельно, поэтому перед поступлением в Дурмстранг мне уже много было известно.
— А почему ты жила в Красногорске?
— Ну, я и говорю, отец погиб, и добрые люди меня спрятали.
— Понимаю. Ты скучала по нему?
— По отцу? Да, очень. Но у меня были приёмные родители. Так классно было на них Империо отрабатывать…
— Это как?
— Ну, это ты потом узнаешь. Ой, твой вылет скоро!
Мы отправились по указателям к регистрации пассажиров. Вскоре Маша ушла, пожелав мне удачи, а я оказалась в самолёте.
С самого утра Гарри волновался, что мама так за ним и не придёт. Профессор Дамблдор вечером угощал его лимонными дольками и расспрашивал о ней, потом он сказал, что Гарри придётся вернуться к родственникам, пока мама не слетает домой и не вернётся за ним.
Гарри очень понравилось в Хогвартсе, и он был в восторге узнать, что оказывается он — волшебник. А ещё профессор Снейп был очень добр к нему. Единственное, ему не понравилось то зелье, которое он ему дал, но после него мальчику стало гораздо лучше и ничего не болело. Профессор был очень молчалив и говорил только по делу. Зато он не ругал его и не бил, как делали раньше его опекуны.
Мальчишка погрузился в горестные размышления о том, как ему нужен отец. Мама — это конечно хорошо, но если он волшебник, то он так же может найти себе и отца. Ведь волшебники могут всё. А каким бы он хотел видеть своего отца? Мальчик начал представлять его:
«Мой папа должен заботиться обо мне. Лечить меня, разговаривать со мной, укладывать меня спать. У него должны быть тёмные волосы, как у меня и он должен быть худым, как я. Пусть у него даже будет длинный нос. Я не возражаю, если у меня такой же вырастет. И даже пусть у него будут длинные сальные волосы. Я тоже не люблю часто мыть голову».
— Ой, — ребёнок ойкнул, не заметив, как в комнату вошёл профессор Снейп.
— У тебя что — то болит, Поттер?
— Я Гарри, сэр, — вырвалось у мальчика.
— Хорошо, Гарри, — слегка раздражённо сказал тот. — Ты хорошо себя чувствуешь?
— Да, сэр профессор Снейп.
— Ох, ребёнок, — профессор Снейп скривился и, подойдя к Гарри, потрогал его лоб.
Температура, поднявшаяся вечером, действительно спала, и Северус, облегчённо вздохнув, протянул ребёнку флакон с новым зельем.
Гарри поморщился, но взял и выпил залпом. Удовлетворённо отметив, что ребёнку хорошеет на глазах, Северус забрал из рук мальчишки флакон.
Гарри неустанно следил за манипуляциями профессора Снейпа и отметил про себя, что тот ведёт себя, как заботливый отец.
— Профессор?
— Что, Гарри?
— А Вы бы не хотели стать моим отцом? — Гарри сам не ожидал такой наглости со своей стороны. Он даже прикусил язык, но было уже поздно.
Северус удивлённо моргнул. Отцом ему ещё никто не предлагал стать. Слышала бы это сейчас Лили. Она бы очень удивилась. Мужчина вспомнил один из их последних разговоров, когда они встретились в её любимом французском кафе, и она объявила ему, что беременна от мужа.