Воин Донбасса (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Когда после баньки сели за стол, махнули по водочке и вгрызлись с лосятину — Ященко был охотник, и сам дом его стоял на краю охотхозяйства в Волоколамском районе, — разговор пошёл уже конкретный. Без лирики.

В нём Алексей уяснил несколько важных вещей.

Первое. Есть масса достойных людей. У некоторых из них в процессе трудовой деятельности возникают вопросы. Которые нельзя или нежелательно решать с помощью МВД или ФСБ. Не потому, что вопросы носят криминальный характер. Просто подчас встречаются щекотливые детали, в кои государство лучше не вовлекать. И опять-таки — не из-за криминальной их природы — а просто в силу ограниченности правового поля, в котором вынуждены работать официальные государственные органы.

«Примерно как в 92-м году в Абхазии, — пояснил Ященко. — И абхазов от вырезания грузинами надо защитить, и кое-какие интересные штучки в Нижних Эшерах от чужого глаза уберечь. Но государству Российскому, которому лаборатория — то ли обсерватория, хрен знает, — и принадлежала до распада Союза, формально больше ничего не принадлежит. А принадлежит уже суверенной Грузии. А та спит и видит, как бы самой отдаться — а особенно всё чужое отдать — Америке. Президент республики с очень немаленьким агентом ЦРУ разве что постель не делит. Так близко сошлись, что потом солдатик грузинский с целью ограбления машинку обстрелял, где тот агент ехал с двумя бабами и начальником охраны Шеварднадзе. И — вот ведь роковая случайность! — попал прямо в агента того. Никого, слава Богу, больше даже не задело. Несмотря на бешеный рикошет. Солдатик-то спереди стрелял, а американцу пуля почему-то в затылок вошла…»

Алексей хмыкнул. Слышал он про эту историю. Ещё в училище. Неужели Тихон… это?..

«Нет, — словно угадав его мысли, покачал головой Ященко. — Ты, не думай, это не мы были. Я ещё тогда простым казачком был».

Алексей помнил ещё из тех баек, что рассказывал Тихон долгими госпитальными вечерами, что тогда его шеф и сунулся на первую свою «частную» войну. Хотелось недавним советским мужичкам сделаться казаками — ну, а там уж как положено: форма, пьянка, удаль… «В себя пришёл в Гудауте, — рассказывал тогда будущий шеф. — Все вокруг страшные, похмельные… Рожи такие — у! Взглянешь — и снова напиться тянет. От страху… Кто, как всё организовал — убей, не помню! Ну, а что делать — казаками ведь назвались. Похмелились винцом местным и пошли воевать…».

«Но дело не в этом, — сказал Тихон свою любимую фразу. — Тем более агента того только через год подстрелили. Кстати, солдатику пятнадцать лет дали — прикинь? За неумышленное…

Но дело не в этом, — снова повторил он. — Факт, что напрямую вмешиваться в конфликт России вроде бы и нельзя — независимые ведь все вокруг стали, суверенные. А имущество и, главное, секреты, защитить нужно. Как быть? Конечно, в том правовом вакууме 345 полк десантуры туда бросить было ещё можно. И бросили. Но это, понятно, не решение, а временный выход из задницы. Нельзя ещё было тогда впрямую грузин к миру принуждать, как в восьмом году.

Вот и объявились там казаки и чечены на стороне абхазов.

Впитал аналогию?»

Алексей кивнул. Понятно, что там. Патриотическое движение Шамиля Басаева…

Второе, продолжал Ященко. Есть опять-таки масса достойных людей, у которых возникают трения с уголовным элементом. Но идти к другому уголовному элементу, чтобы решить проблему, они не хотят. Кто из принципа, кто — которые умные — потому, что знают: раз связался — не развяжешься. И они ищут кого-то, кто стоит на светлой стороне и способен уладить ситуацию оперативно, энергично и без продолжающихся последствий.

И снова привёл пример. Похитили некие бандюганы в Питере ребёнка у одних бизнесов. Девочку. Хотелось подкрепить свою аргументацию в споре хозяйствующих субъектов. Бизнесы вышли на тамошнего смотрящего. Но тот затребовал долю ещё большую. Тогда бизнесы обратились в «Антей» — как ни забавно, но посоветовали это им в милиции. «Со смотрящим мы разошлись бортами, — рассказал Тихон. — Он примерно представлял, кого мы можем подтянуть в плохом случае, — так что удовлетворился толикой малой от бизнесов за беспокойство.

А тех похитителей мы нашли. И побили. Ах, как мы их били! Чисто воспитательно, — успокоил он Алексея, усмехнувшегося при воспоминании о словах про отсутствие криминала в деятельности ященковского ЧОПа. — Внушили им, что детей воровать и использовать в разборках — грех великий. Мы ж казаки, православные. Взял я тогда, правда, грех на душу — главного ихнего мы всё же на ломик подвесили. Потому как нехорошо он с девочкой обошёлся. А потом в задницу ему ломик и воткнули. Но ты не хмыкай, ему уже не больно было. Почти. На фоне всего им перед тем пережитого».

Наконец, третье, после очередной стопки прихлопнул ладонью по столу Тихон. Что стало актуальным в последние годы. Россия опять проснулась и опять обнаружила у себя интересы. Но в качестве опять-таки ответственного правового государства она не всегда может позволить себе обеспечить их напрямую. Или правового поля не хватает, или светиться нельзя. Тогда некоторые достойные люди ищут некие самостоятельные организации, которым можно поручить представить интересы России неформально, но действенно. Либо создают такие организации. Потому как всё то же противоречие: действия иногда требуются быстрые и решительные, но государственным спецслужбам поручить их произвести бесполезно. Либо специализация не позволяет, либо политические соображения, либо нормальные законодательные ограничения. Через которые государство своим спецслужбам переступить не может позволить. Не то они в разнос пойдут. Опыт в тридцатые годы в этом смысле большой появился, покуда Берия хоть какую-то законность не восстановил.

«Знаешь, были в революционные и потом годы такие особые боевые отряды ЦК, — сказал Тихон. — Наряду с ЧК, частями особого назначения, всякими прочими структурами. Такой как бы личный резерв партии. Что они, так сказать, всего делали, — вряд ли и историки знают. Скорее всего, засекречено и по сей день. Но сам понимаешь, если есть потребность, то появится и функция. Вот мы подчас этой функцией и выступаем…».

«А кто сейчас ЦК?» — спросил Алексей.

«Тебе поимённо состав назвать? — ухмыльнулся Тихон. — Всё просто, капитан. Кто империей управляет, тот и ЦК».

«Парадоксальненько, — протянул Алексей. — Империя и ЦК? Не ЦК ли и разрушил империю?»

«Плюнь, — посоветовал вдруг очень серьёзно Ященко. — Одну разрушил, другую построил… Это — игры политиков. А Россия — всё равно империя. Только не империалистическая, не за счёт ограбления колоний, а соборная».

«Православная?», — хмыкнул Кравченко.

«Соборная. Общий дом. Иначе у неё жить не получается. Как только кто там отдельную квартиру заводит — там жди гражданской войны. Холодной или горячей».

Алексей повертел эту мысль в голове. В госпитале Тихон об этом не рассуждал. А уж какие по политике разговоры вели!

Опасался, а теперь перестал? Вряд ли. Сейчас-то что? — так, теория. Размышления у подъезда. А тогда-то свеженького ещё, неизвестного и непонятно куда нацеливающегося Путина тот же Ященко куда как критично обсуждал! Алексею приходилось даже защищать президента — всё ж под его управлением вторая чеченская победной оказалась. Смыли с ним позор Хасавюрта…

«Вот сильный был политик Ленин, — продолжал между тем Тихон, держа на вилке обречённо повисший солёный огурчик. — Ладно, признаем: в октябре 17-го он поднял власть, валяющуюся под ногами. Хотя если бы не он, большевики её не подобрали бы. Просто потому, что остальные главные лица в партии особо в восстание не рвались.

Но! Потом-то надо было победить в такой гражданской, которая потом случилась! И победили! Вот это — мирового уровня политика. Самому Наполеону меньше трудиться пришлось ради власти!».

Чокнулись, закусили.

«Но — Ленин был доктринёр, — ого, какими словами оперирует казачина сошный-почвенный! — Потому настоял на совершенно дурацком и, как показала история, преступно-идиотском решении — разделить империю на союзные республики. Единое тело — на несамостоятельные огрызки. Пока Сталин правил — это не имело большого значения. А как только инерция его правления закончилась — всё и развалилось. Ибо — можно! КПСС разрешила!

Вот только история последних двадцати лет доказала, что самостоятельными отвалившиеся куски империи быть не могут. И не потому, что не умеют — в конце концов, в подавляющем большинстве бывших республик у власти бывшие коммунисты остались, даже в Прибалтике. А где-то, как в Казахстане или Узбекистане, и вовсе прежние члены политбюро. В непрофессионализме политическом не упрекнёшь. Кого? Ислам-акэ Кяримовэ? Нурсултан-ата Назар-бая? Гейдар-муаллим Алиева, покойничка? Те ещё монстры политические! А вот не выходит ни у кого каменный цветок!»