Он любит, когда я смеюсь, даже если нервно. Заулыбался, подошел, обнял, говорит:
– В самом деле, пошло все к черту, я так к тебе захотел! Наверно, я тебя все-таки люблю.
И тут внимание. Барабанная дробь. Начинается третье голливудское кино, романтическая мелодрама. Он встает на колено и протягивает мне перстень. Это наши нынешние мужчины у их мужчин, западных, научились. Хоть что-то от Запада полезное. И вот он встает на колено и говорит:
– Я все понял и решил. Выходи за меня замуж.
Догадайтесь с одного раза, что было дальше. Правильно, приходит Егор. Постучать-то он постучал, но ответа не дождался, вошел сразу.
Георгий на коленях, Егор в двери с бутылкой вина и корзинкой фруктов. Как вам это? Это уже даже не Голливуд, а неизвестно что.
Я падаю в кресло и начинаю дико хохотать.
Сама хохочу, а сама замечаю, как они смотрят. Они друг на друга смотрят без ревности, нет, они даже с сочувствием друг на друга смотрят. А на меня – с осуждением. А мне от этого еще смешнее, хохочу прямо до судорог, в жизни так не смеялась.
Георгий встает, берет чемодан и уходит. Молча и сразу.
Егор стоит у двери. В глазах вопрос: что это было? И что дальше?
А у меня весь интерес к нему сразу начисто пропал. Думаете, потому, что о Георгии жалела? Ни капли. Просто пропал интерес ко всему. И к отелю этому, и к курорту вообще, к морю… Такое ощущение, что и к себе тоже. Как это объяснить… Ну вот, бывают анекдоты про чукчу, смешно, да? А если ты сам чукча? Тебе смешно? Вот я чувствовала себя таким чукчей. Егора прогнала, купила билет на самолет, улетела, дома лежала пластом целый месяц. Не знаю, что со мной было. Не горе, не сожаление, не какое- нибудь раскаяние, с чего бы? Я же ничего такого не сделала. Сейчас думаю, это просто была депрессия, как у подруги Егора. Понемногу оклемалась, сейчас в подвешенном состоянии, но ничего, определюсь. Это временно.
Какой смысл в этой истории? А никакого.
Просто глупый анекдот, вот и все.
Миша Воркута
У Миши Воркуты фамилия была Гераскин, а прозвище он получил от дома. Этот кооперативный дом построили для себя люди, хорошо заработавшие на северах, в том числе и в Воркуте, поэтому окрестные жители и назвали его воркутинским. С дома перешло на Мишу, стал он сначала тоже Воркутинским, а потом, как водится, сократили – Воркута.
Главная черта Миши – ворчлив. «Как возьмется претензии предъявлять, начнет с таракана во щах, а кончит тем, что солнце не оттуда светит!» – говорила о нем вторая жена, тоже его бросившая, как и первая.
На что Миша, если б услышал, конечно, возразил бы.
– Во-первых, таракана во щах быть не должно, – сказал бы он, – и если я это критикую, то обоснованно. Во-вторых, про солнце, что не оттуда светит, я никогда не говорил и не скажу. Потому что солнце – вещь объективная, от нас не зависит, а таракан во щах, он субъективный, от нас зависит, что он туда попал. Если скажете, что таракан во щах – это норма, то я вас оставлю при вашем ошибочном мнении. Но и я остаюсь при своем мнении, что таракана там быть не должно. Я прав? Ведь я прав?
Тем не менее были и в жизни Миши светлые дни. В него влюбилась Неля Типчак, девушка резкая, дерзкая, насмешливая. Не красавица, но ее благосклонности добивались все, кто мог и умел, и некоторые, по слухам, преуспели. Скорее всего, вранье: она любила дразнить, подначивать, в ней рано появилось что-то женское, обманчиво манящее – то, как смотрит чуть раскосыми глазами, как дышит, как смеется, как гибко движется. Во всем чувствовалась готовность к большой и разнообразной жизни, а пока пробовала свои силы, тренировалась.
Думали, что и на Мише тренируется. И не она одна, Миша понравился всем девушкам класса, в который он попал. Класс выпускной, десятый, взрослый, были в нем уже пары, уже некоторые целовались, а кое-кто зашел и дальше. По крайней мере, так они о себе рассказывали. Миша был высокий, широкоплечий, чуть полноватый, на щеке белый длинный шрам – след от конька, которым въехал в него, упавшего, товарищ по хоккейной дворовой команде. А глаза темные, глубокие, взрослые, всегда немного печальные, но на них падает косой мальчишеский чубчик, это создавало двойственное впечатление, которое мудрая учительница литературы Александра Алексеевна выразила образно и точно:
– С первого взгляда – милый мальчик! Вглядишься – ох, непростой! Какой-то, знаете, интеллигентный бандит!
И правда, виделось что-то в Мише одновременно и светлое, наивное, почти детское, и темное, чуть ли не впрямь бандитское.
Да еще кличка эта, которая быстро к нему прицепилась.
Короче, месяца не прошло, а уже укрепилось мнение, что Миша Воркута был у себя там, откуда он приехал, авторитетом, связанным с криминальным миром, и если ничем себя не показывает, то просто осторожничает, хочет исправить биографию.
И все это были надумки и выдумки, никакого отношения к бандитам Миша никогда не имел, одинокая его мама Лилия Константиновна работала обычной скромной продавщицей. Ну как скромной, на Севере все-таки пятнадцать лет в магазинах ОРСа[10] торговала, имела доступ к дефициту, очень была по тому времени обеспеченная женщина.
Неля же была дочерью каких-то ответственных работников. Вернее, папа ответственный, но и этого достаточно.
И вот Неля и Миша начали дружить. Встречались после школы, гуляли, ходили в кино. Целовались несколько раз.
Называла она его так, как никто не называл ни до, ни после: Мишечка.
Неля и домой к Мише заходила, Лилия Константиновна была покорена ее вежливостью, хорошими манерами, а узнав, кто ее папа, вовсе расцвела. И загорелось ей Нелю и Мишу поженить. Так прямо и сказала Неле:
– Девочка моя, я еще одну квартиру строю – Михаилу. И машину хочу ему купить. Так вот, если ты за него выйдешь, все будет твое. Ты представь, как молодые в наше время мучаются – жилья своего нет, денег нет, на машинах одни пенсионеры разъезжают, а у тебя все сразу будет!
[10] ОРС – отдел рабочего снабжения.