— Берегись!
Брайен обернулся. Оскаленная волчья пасть, изогнувшееся в полёте тело, грязные кривые когти, тянувшиеся к нему. В бесполезной попытке успеть Брайен попытался вскинуть оружие.
Человек выпрыгнул, всем телом навалившись на оборотня и вдвоём они, ударившись об стену, рухнули на пол. Сдавленное рычание, звук покатившегося по земле оружия, женский вскрик боли. Волк, вцепившийся в тело оперативника, яростно вгрызался глубже, навалившись на жертву.
Брайен выстрелил, но промазал. Оборотень обратил внимание на него и снова взвился было в прыжке, но Брайен выстрелил снова. Волк рухнул.
— Мамочка! — душераздирающе взвизгнула девочка.
Голову щенка, вцепившегося в его ботинок, Брайен размозжил ударом ботинка.
Остальных детей расстрелял, не глядя.
Под мёртвым телом оборотня слабо шевелился оперативник. Брайен с трудом сдвинул с места труп кормящей волчицы, видимо, матери этих щенков. Неудивительно, почему она так стремилась их защитить.
— Эрсель… — выдохнул Брайен, заглянув в лицо раненой сквозь стекло каски. Его союзница потеряла сознание, одежда на боку пропиталась кровью, которая уже стекала в лужу под телом. Прокушенная серебряная пластина защиты впивалась в кожу.
Быстро перезарядив пистолет, Брайен с трудом взвалил Эрсель на спину и, не выпуская оружие из рук, потащил её вниз. Рядом уже топали и кричали что-то друг другу люди, выстрелов звучало всё меньше, но Брайен по-прежнему слышал всё будто плотный слой ваты. Лестница на первый этаж оказалась цела.
Выбравшись на улицу, где бой уже закончился, измотанный Брайен будто в бреду передал Эрсель кому-то в форме, тупо кивнув в ответ на вопрос, в порядке ли он сам. Голос спрашивающего был Брайену незнаком.
Дом продолжали прочёсывать, но выстрелы уже не звучали. Оперативники выходили из дома, по рации сообщали о том, что одна за другой комнаты оказывались пустыми или полными исключительно трупов.
Наконец, кто-то скомандовал:
— Вызывайте уборщиков, их очередь.
Всё закончилось.
Обратно Брайен ехал в одиночестве, и оттого ему было не по себе. Он успел пересечься с Марком и Питером, убедиться, что они в порядке, пусть стажёр и выглядел так, будто увидел призрака.
Радио Уэйд не включал, хотя тишина давила на барабанные перепонки. Мысленно он прокручивал в голове произошедшее. Со свежими воспоминаниями смешивался давнишний разговор, случившийся у Брайена с Ютой, когда он был на месте Питера.
После своей первой зачистки Уэйд бросился к подруге делиться восторженными воспоминаниями о том, как смог пристрелить одного взрослого оборотня и нескольких щенков. Взахлёб описывая их беспомощные попытки спастись, Брайен тогда ожидал похвалы или чего-то подобного, но совсем забыл, что выбрал не лучшего слушателя для подобных историй.
Она молча смотрела на него всё это время, а потом тяжело вздохнула и неожиданно спокойно спросила:
— И чем ты теперь отличаешься от волков?
Он яростно начал доказывать, что наверняка спас целую кучу людей, которых эти милые щеночки сожрали бы потом.
— Ты пришёл в их дом. Ты убил их родителей у них на глазах. Ты убил их самих, — непонятная отстранённость Юты напугала Брайена. Лучше бы она кричала или плакала.
— Ты мстишь целому виду за то, что кто-то из них пришёл в твой дом и убил твоих родителей. Чем ты — лучше? Что даёт тебе право?
Кажется, он не ответил. Просто ушёл, думая, что забудет странный вопрос. Единственный вывод, который Брайен тогда сделал: не рассказывать Юте про охоты.
Но прозвучавшие в тот вечер слова затаились в глубинах памяти, ожидая своего часа. И он настал в момент, когда Брайен в одиночестве ехал обратно в штаб.
Учёные сдвинулись с места в синтезе вещества, которое сдерживало бы оборотней. Что, если бы эти волчата застали бы его распространение? Если бы они уже никого не убили бы? Имели ли они право на жизнь? Заслужили ли смерти, не сделав ничего плохого?
Правильно ли относиться к ним, как к вирусам?
Брайен всегда считал, что правильно. И не мог понять, почему сердце его негодующе сжималось при мысли о хантерах вроде Далтона и их пытках над волками. Не мог понять, почему ему было всё сложнее смотреть на Котёнка сквозь частую серебряную сетку. Не мог понять, почему не выстрелил в щенков сразу.
Тщетно борясь со шквалом мрачных мыслей, роившихся в голове, Брайен припарковался у штаба. Риторические вопросы оставались без ответа, а он чувствовал себя бесконечно уставшим и каким-то неимоверно старым. Заглянув в зеркало, Брайен удивился бы, не увидев на висках седины.
Лесли уже была в курсе произошедшего, но только в общих чертах. Когда Питер и Марк тоже ввалились в штаб, девушка осторожно спросила: