– Спасибо, Ариас, – сказала она. – Можешь идти домой…
– Ладно, я пошел. Хорошего вечера, Лусия.
Убийца Серхио тоже умер… Что же ее так потрясло? Может быть, она соединила воедино смерть Серхио и смерть его убийцы? А может, как и всякий раз, думая о смерти, подумала о Рафаэле?
В эту ночь Лусия плакала. Было часа три ночи. В стекло балконной двери барабанил дождь. Этот умиротворяющий шум в ее сознании ассоциировался с одиночеством, с опустевшими улицами и с печалью.
Она встала и в пижаме вышла на балкон. Потом взглянула на соседний балкон. За ним была квартира ее матери. Свет там не горел.
В последние месяцы Лусия часто думала о матери. Почти так же часто, как об Альваро. Или о Рафаэле… Мать быстро стареет. Скоро ее не станет. Почему обе они так и не сделали шаг навстречу друг другу? Почему не могли поговорить нормально, без злобы и упреков? Стрелки крутятся, время бежит. Его остается все меньше…
Она вдруг подумала о нем.
О Франсиско Мануэле Мелендесе.
Его время тоже бежало. Интересно, он думал о ней в своей камере? Конечно, думал… Через несколько дней будет суд. Его адвокат обещал какие-то разоблачения.
Лусия вернулась в квартиру, сняла пижамную куртку, зашла в ванную и, почти вывернув шею, посмотрела на свое отражение в зеркале. Высокая фигура Христа, вытатуированная у нее на спине, благословляла ее.
Она одна могла дать покой.
Часть IV
Танец с дьяволом
22
Утро четверга
Было без четверти десять, когда на следующий день Лусия припарковала свой «Хёндэ Туксон» перед зданием юридического факультета Университета Саламанки. На верхней ступеньке лестницы ее дожидался невысокий человек лет шестидесяти, с бородкой окраса «перец с солью», и она догадалась, что это и есть Саломон Борхес.
Заведующий кафедрой.
Однако в нем не чувствовалось ни тщеславия, ни самодовольства, которые обычно появляются у преподавателей, удостоенных звания. По телефону этого тоже слышно не было. Он произвел на нее впечатление человека здравомыслящего. Однако историю рассказал совершенно невероятную.
Что же ее сюда привело?
Лусия не могла не обратить внимания на одну деталь: клей. Он входил в число элементов, которые, так сказать, выявила программа, изобретенная профессором и группой его студентов.
Ладно… Посмотрим, что они мне скажут.
За час до этого ей позвонили из токсикологической лаборатории: в крови Габриэля Шварца найдены следы золпидема, одного из снотворных, что продаются в свободном доступе, однако могут привести к эффекту химического повиновения. Больше не оставалось сомнений, что Габриэля Шварца накачали наркотиком, а потом манипулировали им.
Она закрыла машину, поежилась под порывами ветра, гулявшего по территории университета, и поднялась по лестнице, на ходу натягивая на голову капюшон худи. Профессор посмотрел на нее с верхней ступеньки, улыбнулся и бросил взгляд на кобуру с пистолетом, висевшую у нее на бедре.
Лусия успела его разглядеть.
То, что она увидела, ей понравилось. Широкие плечи борца спокойно сочетались с намечающимся брюшком, неухоженной бородкой и небрежной одеждой: на белой сорочке виднелось кофейное пятно, а сама сорочка вылезла из брюк. Лицо открытое, любопытное и выразительное. Ростом чуть выше ее, а в ней было всего-то метр шестьдесят два.
«Отлично», – подумала Лусия.
Если бы, к примеру, ей завтра предложили выбрать, кто из двух врачей будет ее оперировать, она выбрала бы не того, у кого вид заправского хирурга, очки на носу, дорогие часы, длинные изящные пальцы и респектабельная внешность. Она выбрала бы другого: того, кто не стесняется своей экстравагантной внешности, говорит с сильным акцентом, небрежен в одежде и вообще не производит впечатления хирурга. Потому что этот, сказала она себе, чтобы добиться всего, чего добился, рассчитывал только на свой профессионализм. Потому что тот, кто соответствующе выглядел и учился в хорошей школе, встречал на пути явно меньше трудностей, чем тот, кто с самого начала должен был доказывать свою компетентность и преодолевать множество препятствий, чтобы подняться на ту же высоту. Саломон Борхес получил свой пост явно не потому, что кого-то за себя попросил или нажал на нужную педаль человеческих взаимоотношений. Прекрасно, это ей подходило.
– Пойдемте со мной, – сказал он. – Я полагаю, что с таким делом у вас совсем нет времени. Хотите кофе?
– Нет, спасибо.
– Ну и хорошо. У нас в кафетерии кофе просто кошмарный.
Лусия двинулась вслед за профессором по застекленному холлу, потом по крытому коридору, ведущему во внутренний двор. Пройдя до конца здания, они спустились вниз, в подвал. Саломон подвел ее к двери, на которой было написано: «Криминологическая лаборатория». За дверью их встретили глаза шестерых молодых людей. Удивительно, но слева от двери все пространство в лаборатории занимала большая туристическая палатка.