Милые письма: читать начало книги онлайн

Словно я пытаюсь понять небо. А оно просто есть, огромное, бесконечное и надо мной. Вот что я чувствую к своей семье и друзьям.

Теперь в этом списке людей есть ты.

Незаслуженно. Я хочу, чтобы ты это понимал. Я хочу, чтобы ты понимал, сколько слоев атмосферы вокруг тебя пропитано любовью людей, которую ты не ценишь. Не ради меня, а во имя все остальных твоих близких, советую тебе просто хорошенько оглянуться вокруг.

Прощайте.

Люблю Вас.

Сохранение энергии

Здравствуй, милый!

Я уехала. Далеко. Очень далеко.

Здесь нет ничего, кроме шума волн.

Точнее, здесь есть все: дома, толпы людей, громкие автострады, небоскребы, звуки сирен и летающих самолетов. Но все, что слышу я — это море.

Я правда долго думала, что тебе сказать. В голове нет ни одной мысли. Вообще о чем-либо. Никаких желаний, эмоций и чувств. Катарсис — полное очищение (ненавистное тебе слово, я помню).

Организм находится теперь в стадии накопления энергии. Так бывает. Я придумала этому состоянию совершенно дикое название: «Сниженная эмоциональная “фертильность”, как последствие морального “аборта”». Звучит, как название диссертации. Жутковатой такой диссертации. (Как бы тебе объяснить попроще?!)

Фертильность — это что-то вроде способности к деторождению. «Эмоциональная фертильность» — выдуманное мною только что понятие, которое я определяю как способность к зарождению и вынашиванию внутри человека (женщины или мужчины, не важно) чувства абсолютной любви.

Если тебе требуется еще и расшифровка понятия «абсолютная любовь», то надо было читать Эриха Фромма, когда тебе предлагали, а не выкидывать книги.

В целом любовь эта может быть у кого угодно к чему угодно, не стоит ограничивать ее рамками только лишь романтической любви между партнерами.

Так вот, для взращивания в себе подобного чувства требуется большое количество энергии, так же, как и для вынашивания младенца. Глубокое эмоциональное переживание отнимает ничуть не меньше сил у организма, чем физическая нагрузка. Чтобы осознать, обработать и взрастить в себе некое прекрасное чувство, хотим мы того или нет, мы черпаем их из самих себя. В благоприятных обстоятельствах, мы можем восполнять свою энергию из окружающей нас среды.

Но, к сожалению, не все обстоятельства благоприятны и не всякая среда наполнена нужной энергией, если вообще наполнена. И иногда людям приходится убивать в себе это чувство. Самому или же при помощи другого человека (как правило, объекта на которого это чувство было направлено). Это искусственное прерывание развития абсолютной эмоции я и называю «моральный аборт». Не самое приятное сочетание слов, но и в действительности эти переживания имеют мало чего общего с приятным.

Так происходит один раз, второй, третий… сто двадцать третий раз. У кого на сколько хватает сил. Но с каждым разом у организма становится меньше способности аккумулировать энергию, он повреждается, пока в какой-то момент просто не перестает ее вырабатывать. За ненадобностью.

Люди не черствеют, не превращаются в камни, у них все тот же набор исходных данных, просто у них больше не остается энергии для чего-либо, кроме обеспечения собственной жизнедеятельности. И это такой же естественный процесс, который нужно просто учитывать при восприятии другого человека.

Помню, как очередная влюбленная в вас барышня сетовала на то, что вы, милый, простите, «Мудак!», на что, я ей говорила: «Он не мудак. У него просто ограниченный набор эмоций».

Возможно, именно тогда я уже бессознательно начинала понимать особенности этого странного «закона сохранения энергии»…

Надеюсь, ваша скупость чувств связана с аккумулированием сил для чего-то большего в вашей жизни, а не с тотальным повреждением всех систем.

Прощайте.

Расшифровка Фромма

Здравствуй, милый!

В предыдущем письме я упомянула понятие «абсолютной любви», которое, я уверена, ты так и не понял. Для наглядности просто приведу в пример короткий текст, может быть, так ты поймешь лучше.

«А потом я открыла в себе новую форму любви. Я полюбила “своего мужчину” безвозвратно, целиком. Когда он добр, когда он зол, когда ведет себя правильно по отношению к другим, когда он несправедлив и резок, когда в нем просыпается нежность или даже ярость. Все его грани я принимаю, не со всем, конечно, слепо соглашаюсь, но все бесконечно люблю. Он не рассыпается в комплиментах и деепричастных оборотах, но мы можем понимать друг друга с полуслова, или вообще молчать и точно знать, о чем каждый из нас думает. В его присутствии не происходит всплеск эндорфина и дофамина, а, наоборот, приходит ощущение какого-то вселенского спокойствия и почти животного чувства защищенности.

Странно, но я даже люблю “его женщину”, совершенно искренне, уважая его выбор, и желая счастья ей и им, как одному целому, ибо у меня нет этого эгоистичного желания — владеть объектом своей любви. Мне лишь нужно знать, что он жив, здоров и счастлив, независимо от того «где?», «как?» и «с кем?» И объятия “другой” женщины меня не ранят, а греют, потому что ему в них тепло.

Любовь и правда превращается во что-то безумно прекрасное и сильное, когда забываешь про эгоизм и гордость. Я, наверное, взрослею (или старею)».

Текст кажется знакомым, не правда ли? Думаю, ты помнишь, кто это и кому писал.