Число зверя: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На полках красовались несколько автоматов Калашникова, пистолеты, карабины, винтовки, был даже старенький ППШ. В самом углу, небрежно полуприкрытый брезентом, стоял ручной пулемет неизвестной Андрею Васильевичу конструкции.

— И все это можно купить? — изумился Андрей Васильевич. — Интересно, цены на это добро какие?

Махмуд снял со стены черный «Калашников» и положил его на прилавок.

— Вот этот, пакистанский, совсем дешевый, всего две с половиной тысячи рупий за него прошу.

«Меньше ста долларов», — быстро сосчитал в уме Андрей Васильевич.

— А эти почем?

— Эти подороже — по четыре-пять тысяч.

— Почему такая разница? Они ведь вроде одинаковые.

— Качество разное. Эти — из Китая и Египта — получше, а тот, — Махмуд небрежно ткнул пальцем в черный автомат, — пакистанский. Сталь никудышная, ствол после нескольких выстрелов так накаляется, что пули летят куда попало. Самые дорогие — ваши. Вот, например, хоть и старый совсем, а меньше чем за семь тысяч рупий я его не отдам.

Андрей Васильевич повертел в руках обшарпанный АК-47.

— Тысяча девятьсот сорок девятый, — с уважением прочитал он год выпуска, выбитый на автомате. — Вот это дедушка! Ну а как вообще торговля у вас идет?

— Да плохо! — с досадой сказал Махмуд. — Раньше хороший автомат двенадцать — пятнадцать тысяч стоил, а сейчас, из-за этой войны, из Афганистана столько всякого оружия понавезли, что цены совсем сбили. Его тут всегда хватало, а теперь чуть ли не в каждом доме завелось. Стреляют друг в друга как ненормальные.

— Вот вы оружием торгуете, а сами жалуетесь, что народ друг друга стреляет. Что-то я вас не понимаю, — сказал Андрей Васильевич.

— Очень даже понятно, почему жалуюсь. Живу я здесь, вот почему, и вся моя родня тоже. Мы, пуштуны, всегда с оружием ходили и будем ходить. Оно для нас то же, что для вас, европейцев, штаны. — Махмуд с легким презрением окинул взглядом Андрея Васильевича. — Не в нем дело. Раньше тоже стреляли, но редко, а теперь с этой войной люди совсем дикие стали. Чуть что — поссорились, не поделили чего-нибудь или просто на базаре подрались — сразу за «Калашников»! Человека убить им ничего не стоит. По всему Пакистану такая пальба идет, что житья никакого не стало. Раньше так не было. А все война, которую вы, шурави, затеяли. — Махмуд помрачнел.

Анвар сообразил, что лучше попрощаться, и сказал:

— Спасибо, Махмуд, и до свидания, нам пора.

— Помогай вам Аллах! — буркнул Махмуд.

— Ты полегче с вопросами-то, Андрей! — заметил Анвар, когда машина вновь влилась в поток движения на дороге. — Ты бы еще ему сказал, что они сами в этой стрельбе виноваты.

— А что, разве не так? Пакистанцы в Афганистан сами влезли, вот теперь у себя дома и расхлебывают.

— Так-то оно так, только он тебя вряд ли поймет. Он одно твердо знает — раньше, до войны, которую действительно начали мы, жизнь и впрямь была спокойная, хотя бы по их стандартам. Ну, а что нас касается, то, может быть, ты слышал афганскую поговорку: «Если тебе ночью приснился танк, значит, жди в гости друга». Неплохо сказано.

Помолчав немного в задумчивости, Андрей Васильевич сказал:

— Анвар! Я вот еще о чем хотел тебя спросить. Как же это власти такое безобразие допускают, что у народа здесь на руках столько оружия?

— А что могут власти поделать? — пожал плечами Анвар. — Торговля оружием — дело прибыльное, полиция коррумпирована до полного безобразия, поскольку имеет от этого бизнеса хороший бакшиш. К тому же в этих местах, вдоль пакистано-афганской границы, где живут пуштунские племена, центральная власть никакого авторитета не имеет и ситуацию вовсе не контролирует, что сама честно признает. Стоит заехать в какой-нибудь из пуштунских районов, обязательно увидишь плакатик с предупреждением — если сойдете с дороги, то федеральная администрация за вашу безопасность никакой ответственности не несет. На дороге, впрочем, тоже. Кстати, тут неподалеку есть город Дарра, население которого испокон веку занимается только изготовлением оружия и его продажей. Все сами делают, своими руками. Склепают тебе что угодно, любое оружие, а если после нескольких десятков выстрелов оно на куски разлетится — то это твоя проблема.

— И заставить их никак нельзя, чтобы это дело прекратили?

— Нет, — ответил Анвар. — Попробовал как-то раз премьер-министр по чьему-то неумному совету объявить грозный ультиматум, чтобы к назначенному им сроку все незаконно хранящееся оружие сдали бы, а не то… Куда там! Вся страна над ним смеялась, и оружия, за исключением нескольких старых стволов, к которым уже патронов не подобрать, конечно, никто не сдал. Да если бы только оружие! Взять наркотики, например. И здесь, и в соседнем Афганистане выращивают опийный мак, делают героин и продают за границу каждый год на сотни миллионов долларов. В США в основном. Американцы ничего поделать с этим не могут, так как опять же слишком многим это выгодно — и тем, кто зелье сажает, и местным феодалам, и полиции, и так далее, по цепочке. Пробовали американцы помогать местным земледельцам, чтобы те не мак сажали, а другие культуры, например табак, миллионы долларов под это выделили, да без толку. Кому охота возиться с табаком, коли можно за мак бешеные деньги получать. Ладно, хватит об этом. Смотри, какой грузовик забавный!

Впереди замаячил высокий старый «Бедфорд», выкрашенный в ядовито-зеленый цвет. Со всех сторон нижней части его кузова на длинных цепочках свисали вырезанные из жести сердечки, квадратики и другие фигурки, которые дружно и звонко звякали каждый раз, когда грузовик подпрыгивал на неровностях дороги.

— Зачем эти висюльки, Анвар? Для красоты?

— Нет, чтобы шайтан не подлез. А вон, глянь, какая картина у него сзади на кабине намалевана. Это называется «шоферский рай».

Андрей Васильевич стал рассматривать произведение, явно принадлежавшее кисти какого-то местного живописца-самоучки. Художник изобразил снежные горы, зеленые лужайки, прохладное озеро, ресторан у дороги и на переднем плане толстую чернобровую красавицу с ярко-красными щеками. Над всем этим гордо парил орел, призванный, видимо, олицетворять самого хозяина транспортного средства.

Андрей Васильевич умилился — аляповато, грубо, но берет за душу простым человеческим желанием счастья — и перевел глаза на двух бедно одетых пакистанцев, стоявших враскорячку в глубине кузова. Оба они и руками, и ногами придерживали кое-как накиданную груду больших листов картона. Неожиданно один из пакистанцев поскользнулся, оступился, и из-под его ног за борт выскочил лист. По тому, как он тяжело и плавно взмыл в воздух, Андрей Васильевич успел сообразить, что лист вовсе не картонный, и отчаянно вскрикнул: