— Проныра шалопутный! — Аяр, покрасневший от дерзости Еремы, погрозил ему кулаком. — Как будто и так позора мало, непутевый! Погоди, вернется Феол… Ну что ж, отворяй ворота, запускай гостей!
Скоморохи бы позавидовали тому, как быстро Аяр сумел изменить выражение лица и вновь показать гостям праздничный, задорный настрой. Ермола последовал его примеру, но Яромир ещё долго продолжал чувствовать между ними сильнейшую неприязнь.
Под громкую музыку и весёлый смех дружина жениха зашла во двор.
— Тебя из чего лепили? Признавайся! — Офела подошла к улыбающемуся ей Яромиру и подала рубаху. — Горыню одолел! Где ж такое видано?!
— Это вы, конечно, затейно придумали! — ответил еще немного обескураженный Яромир, поглядывая на веселящихся в толпе Ерему и Ермолу. — Я и думать не мог, что Ерему, да в мешок…
Тут глаза Офелы округлились, и она отступила на пару шагов.
На землю перед Яромиром упала высокая тень и тяжелая рука опустилась на плечо.
Яромир повернулся и увидел перед собой нахмурившего брови Горыню. Яромир весь напрягся и приготовился к нападению, как Горыня протянул ему бочонок-кружку, от которой исходил яркий кислый запах медовухи, и пробасил:
— На! Пей! Уважаю!
Яромир понял, что сейчас отказаться — страшно обидеть Горыню, что могло неприятно закончиться.
— До дна! — грозным тоном уточнил Горыня.
Яромир сглотнул и поднёс бочку к губам. Он любил вместительные тары для питья, но эта была уж слишком большой и уже на половине бочонка медовуха полилась по лицу, что сильно развеселило Горыню. Только Яромир с трудом влил в себя остатки медовухи, как великан со смехом хлопнул его по плечу, да так, что Яромир с трудом устоял на ногах.
— Борешься как большой, а пьешь как мелкий! Учить тебя буду!
Горыня взял из рук Яромира бочонок и направился в сторону заливал не отлипающих от бочки с медовухой.
— Умеешь ты друзей заводить! — едва сдерживая смех, Офела взяла Яромира за рукав и потащила на двор. — Спрячемся в толпе, покуда не вернулся, а то еще пара таких кружек и всё… забудешь, как звали. Лучше Ермола за тобой присмотрит! А эта дылда сейчас сам так накушается, что еще три дня от него ни слуху, ни духу не будет.
Так и случилось. Яромир краем глаза увидел, как Горыня опрокинул в себя еще пару бочонков и где стоял, там и упал, а четверо мужиков, что стояли рядом, подхватили его под ноги и уволокли в сарай. После чего Яромир облегченно выдохнул.
Дальше было много веселья, прибауток, песен и игр, в каждую из которых браться старались затянуть и Яромира.
Закончив забавляться с испытаниями, Аяр дал детям своё отцовское наставление, после чего Ерема усадил невесту на телегу и вся свадьба, во главе с молодыми, двинулась на капище.
К тому времени жара, стоявшая на улице, сделала свое дело и большинство заливал уже изрядно захмелели. В том числе и Яромир.
— А вот старик всегда называл деревенское пойло — компотом, — говорил Яромир Ермоле, смотря как тот наполняет ему очередную кружку, — а еще говорил, что, мол, ничего вы, деревенские, не знаете о настоящей крепкой медовухе и запах у неё какой-то… мерзкий.
— Так ты нос зажми и заливай, коль не по нутру! — ответил ему Ермола, отдавая полную до краев кружку. — Главное душу пробирает и ладно!
— А едем мы…?
— К волхвам, на капище, среди трёх дубов, в Трёх дубах! Хе-х! Свято место!
— А там…?
— А там голова мудрая вина молодым нальет, ленточку атласную на руки повяжет, веночки на головы и всё — муж и жена!
— Угу…А после?
— А после пить будем, покуда с ног не повалимся!
Ермола стукнул свою кружку о кружку Яромира и залпом осушил.
Так и до капища доехали, где все случилось так, как и говорил Ермола.
Ведуны послали на этот обряд младшего волхва. Никто из старших не желал представлять богам этих молодых, но и с кузнецом отношения портить им тоже не хотелось. А с молодого чего будет? Боги молодость любят, да и ему учиться на чём-то нужно.