Сказка об изгнанном царевиче: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Что ж ты, вражина, баб да детишек обижаешь? Сразись-ка ты прежде со мной!

Захохотал Змей Горыныч так, что земля затряслась, да и бросился на Ивана-царевича. Да тот оказался не промах — увернулся да отсёк ему мечом булатным голову. А сверху золой посыпал. Взревел Змей Горыныч, словно выпь болотная да снова на Ивана-царевича бросился. Закипела битва не на жизнь, а на смерть. Бабёнка брюхатая быстренько в избу да в подпол с испугу спряталась. А Иван-царевич знай себе мечом машет. Вскоре и вторая голова чудища полетела прочь. Иван и её золой посыпал. А как третья полетела, замешкался чуток, и тут же на её месте новая отросла. Рубашка-то Ивана-царевича красной от крови сделалась, а он, казалось, вовсе этого не замечает — знай себе рубит Горынычу главу последнюю. Срубил он её, наконец, да остатки золы на неё бросил. Взревело чудище в последний раз да пало замертво. А Иван-царевич от ран тяжёлых тут же сознания лишился.

Привезли его слуги беспамятного во дворец да в опочивальню положили. Услыхал лекарь придворный, засуетился было над раненым, да Фёдор и Василий-цари не велят ему к Ивану приближаться:

— Отойди прочь, а не то худо будет!

— Так ведь помрёт горемычный, ежели я не пособлю! — взмолился лекарь.

— Пущай помирает, тебе-то что?

— Но помилуйте, государи, я же лекарь, моя стезя — болезных исцелять!

— Ступай исцеляй кого другого, да смотри, подойдёшь к Ивану — пеняй на себя, не сносить тебе головы!

Испугался лекарь, прочь из покоев Ивановых вышел. А нянюшка старая за дверью стояла, всё слыхала. Лишь только скрылись из виду Фёдор да Василий, подошла она к лекарю, да и говорит:

— Ванюше-то помочь надобно.

— Я бы с охотой, — ответил лекарь. — Да ежели отрубят мне голову за ослушание, на кого я жиньку с детками малыми оставлю?

— Мне Ванюша давеча шапку-невидимку подарил. Надень её на голову да ступай к Ванюше. Так ни одна живая душа тебя не увидит.

Поблагодарил лекарь нянюшку, ибо в душе любил он Ивана-царевича. Надел он шапку-невидимку, зашёл к нему в покои да принялся раны перевязывать. А братья тем временем дают наказ объявить народу: дескать, совсем плох Иван-царевич, видать, и не жилец вовсе.

— Вот и всё! Осталось только подождать, покуда Ванька представится, а там уже схороним с почестями. Золото-то нам, поди, самим пригодится. Да и престол с Иваном делить неохота.

Нянюшка же лисицею обернулась да в лес к Бабе Яге побежала:

— Ох, сестрица, беда! — начала она ещё с порога, лишь только в избушку вошла. — Братцы вероломные Ванюшу извести хотят, лекаря к нему не пускают! Как бы лиха с ним беспамятным не сотворили!

Покатала Баба Яга яблочко по блюдечку, чтобы замыслы их проведать:

— Видимо, торопиться причинить Ивану лихо они не станут, коли думают, что сам помрёт. Но как только он опомнится да сможет встать, везите Ивана ко мне в избушку. А я состряпаю куклу из воска. Надобно будет положить её заместо Ивана да морока малость навести. А уж это, сестрица, и тебе по плечу.

Так прошла неделя. Иван-царевич всё так же лежал без памяти. Заходил к нему лекарь в шапке-невидимке да нянюшка навещала, сказки ему, как в детстве, сказывала. А неделю спустя вместе с лекарем тёмной ночкой к Бабе Яге отправилась куклу из воска забрать. Лишь спрятала она куклу в каморке, тут же к Ивану-царевичу зашла. А вскоре и Фёдор с Василием заявились, спрашивают:

— Ну что, нянюшка, как там наш братец?

— Ох, государи, всё так же, никак не опомнится.

— Стало быть, помрёт скоро. Туда ему и дорога!

А Иван-царевич как раз в память пришёл да и увидел, что нянюшка опять запамятовала хвост лисий убрать.

«Ещё как увидят братцы, за колдунью примут. Благо, рядышком стоит — можно достать».

Подумав так, Иван-царевич улучил момент, когда братья на него не смотрели, протянул руку да легонько до хвоста нянюшкиного дотронулся. Та он неожиданности аж подскочила, однако, хвост убрала.

— Ты чего это, старая, прыгаешь, как блоха на гребне? — прикрикнули на неё братья-цари.

— Ох, не извольте гневаться, государи, комары нынче разлетались, кусаются больно.

Лишь только ушли Фёдор с Василием прочь, нянюшка, не помня себя от радости, кинулась к Ивану-царевичу:

— Опомнился, родненький! Какое счастье! Я уж не чаяла тебя живым-то увидеть! Шутка ли, целую неделю лежал, будто мёртвый!

— Ох, нянюшка, видать, вовремя опомнился-то! Братцы едва не заметили хвоста твоего лисьего.