— Кхм, — смущенно пробормотал мужчина, повесив ключи на гвоздик. — Не разувайся, проходи на кухню.
Алексей улыбнулся мягкой и покорной улыбкой и шагнул вперед.
— Да, если прибраться, то будет неплохо, но ночь переночевать можно, — бодро заявил Олег, поставив пакет с продуктами на покрытый слоем пыли стол. — Плитой пользоваться умеешь?
— Конечно! — почти обиженно воскликнул Алексей.
— Отлично, ну, тогда все, что найдешь — все твое. Чистое постельное белье есть в шкафу, диван можешь разложить, если захочешь. Ну… — он еще раз осмотрелся, убедился, что квартира вполне пригодна для проживания, и сунул руки в карманы. — Мне ехать пора, жена ждет. Я завтра вечером заеду.
Алексей кивнул, придирчиво изучая обстановку вокруг себя. Олег остался удовлетворен результатом настолько, насколько это вообще возможно.
На самом деле он понятия не имел, что делать дальше. Да, паренек был смышленый, можно было даже сказать, образованный. Он говорил на французском и немецком языке, играл на фортепьяно, мог поддержать практически любую беседу и уверенно заявлял, что прекрасно управляется со всеми обязанностями по дому…
И вот такой умница-разумница свалился на голову Олега, который понятия не имел, что ему со всем этим счастьем делать.
Теперь вот, вместо документов, которые ему должны были достаться в наследство, если бы нашлись, ему досталось совсем другое наследство в виде управляющего особняком, который Олег еще даже не заимел, хоть и планировал годика через два, окончательно встав на ноги, приобрести.
***
— Прошу тебя, сын, прекрати ты эти гулянки! Я понимаю, молодость, хуе-мое, но у тебя есть мозги запасные? Это же чистой воды русская рулетка, понимаешь ты или нет?.. Я уже не заикаюсь о том, что ты компрометируешь собственное будущее!
Олег говорил, а все бестолку. Сын его не слушал, только молча кивал, прокручивая часы на изящном запястье, да периодически зачесывал волосы широким драматичным жестом. В такие моменты он напоминал Олегу его же в молодости.
В девятнадцать он был таким же красивым, молодым и самоуверенным, а потом, конечно, немного расплылся, стал напоминать потасканного кутилу с дряблыми щеками и уже появившимся вторым подбородком.
Он осознавал, что сына ждет та же участь, но говорить об этом ему не спешил. Сам все увидит…
— Я пообещал, что не стану перекрывать тебе воздух, но ты же понимаешь, что переходишь все границы…
Зазвонил телефон, и мужчина, перехватив руль одной рукой, второй снял мобильный с держателя и провел пальцем по экрану.
— Да, Лен?
— Ты скоро? Все остынет! — пробурчала жена, и он мог будто наяву увидеть ее нахмуренные брови, капризный изгиб губ.
— Прости, на работе задержался. Скоро будем.
— Давай быстрее! Жду, люблю тебя.
— И я тебя люблю, — улыбнулся Олег и, нажав на отбой, поймал насмешливый взгляд сына. — Молчи, лишенец!
— И я тибя любьлю, — покривлялся он, демонстративно закатывая глаза. — И вы еще называете геев слащавыми!
Олег несильно ударил его по руке, но тот только рассмеялся.
— Прекрати называть себя геем, — попросил мужчина, останавливаясь на светофоре.
— Смирись, — буркнул Кирилл, нахмурившись. — Заедем за продуктами? Холодильник пустой…
И тут Олег вспомнил то, о чем пытался не забыть весь день.
— Бля-я, Алексей! — мученически простонал он, хватаясь за голову обеими руками.
— Какой еще Алексей?
Олег совершенно по-скотски перестроился, поймав в свой адрес с десяток проклятий, и, на полной скорости погнав в сторону бабкиной квартиры, принялся торопливо пересказывать сыну события предыдущего дня.
Кир сидел, не больше не меньше, в ахере. Он даже толком сказать ничего не мог, просто ошарашенно пялился перед собой.