— И пальто?
— Пальто? — удивленно вскинул бровь Владлен. — Какое?
— Ну, ваше пальто, — повторила девушка, упирая руки в бока. — Нет? Опять эта Людка! Я говорила ей, чтобы была внимательнее, а она как обычно уши развесила! Сейчас принесу. Оно в ординаторской висело. Какой-то мужчина принес, отдал, сказал, ваше.
И, не дожидаясь вопросов, она упорхнула за дверь, а вернулась уже с упакованным в прозрачный чехол светло-коричневым коверкотом.
— Вот, и имя ваше, — она указала на прикрепленную к чехлу самодельную бирку, на которой очень знакомым почерком было выведено «Владлен Лавров».
— С-спасибо, — ошарашено выдавил он, с каким-то священным ужасом рассматривая очень хорошо знакомый коверкот. В целях безопасности он не стал расспрашивать, кто был тот человек, который принес пальто, и, дождавшись, пока медсестра оставит его одного, торопливо раскрыл чехол.
Он уже знал Алексея и был уверен, что без ответов любовник его не оставит. Он оказался прав. Во внутреннем кармане лежал свернутый вчетверо листок. На одной стороне был знакомым почерком написан длинный текст, с другой — данные, необходимые для доступа в банковскую ячейку. Те самые, что и в документах в бардачке.
Но деньги сейчас мало волновали его. Развернув листок, Владлен пробежался взглядом по первым строчкам и вздрогнул от неожиданности, когда услышал звонок телефона.
Это приехало такси.
Надевать пальто, осознавая, чья это вещь, было до какого-то неизъяснимого удовольствия приятно. У них с Алексеем была почти одна комплекция, и пальто село отлично, немного жало в плечах, правда.
Записка, которую мужчина убрал обратно во внутренний карман, жгла огнем, и он едва ли не бежал по ступеням вниз, к машине, и уже там, назвав адрес, с благоговением развернув заветное письмо, начал читать:
«Владлен, думаю, ты уже многое понял, но есть еще в этой неприятной истории белые пятна, которые оставляют черные пятна на наших отношениях. Я должен извиниться перед тобой за то, что заставил тебя понервничать. Так было нужно, чтобы отвести от тебя подозрения.
Я хотел, чтобы ты знал все с самого начала, но не мог рисковать. Ты бы стал отговаривать, я уверен. Ты герой, доблестный рыцарь в сияющих доспехах. Как и всякий герой, ты бы пожертвовал мною, чтобы спасти мир. И это правильно, это нормально. Ну а я тут, видимо, играю роль плохого парня, злодея… Но я клянусь, я бы пожертвовал всем миром, чтобы спасти тебя.
Я бы никогда не сделал тебе плохо, пусть даже мои действия и говорят об обратном. Это я взорвал твою квартиру, я уговорил Олега Анатольевича пригласить тебя к нам. И я убил Елену. Но не из желания отомстить, а потому, что она хотела навредить тебе. Ты не знал, на что она способна. Если бы она осталась жива, она бы в конечном счете скинула тебя, поэтому у меня не было иного пути.
Надеюсь, ты сможешь меня понять. Я более десяти лет прожил в неведении, потом еще пять лет строил план грамотного побега, и лишь последний месяц я был по-настоящему счастлив. С тобой.
Если ты готов простить меня, я буду ждать тебя ровно через год первого января в Ницце у входа в Часовню Святого Креста в час дня.
Потрать этот год с пользой, дожидаясь, пока все не успокоится. За документы в бардачке не беспокойся. Я убрал их. Просто хотел, чтобы ты знал, но подставлять тебя не стал бы.
Люблю.»
========== Double shot ==========
Владлен ощущал себя идиотом. Самым идиотским идиотом из всех когда-либо живущих на Земле. Промучившись целый год ожиданием, будто собака-ищейка выискивая мельчайшие детали этой истории, что тянулась уже много-много лет, он умудрился просрать все. Не деньги, нет, с этим был полный порядок. Алексей доверил ему все, что имел, и Владлен постарался не только сохранить, но и умножить его состояние.
Он работал и днем, и ночью, действуя тайно, чтобы не пронюхали журналисты или Олег, но нервное напряжение, которое будто в тисках держало его весь год, ощерило пасть в самый неподходящий момент.
Билет на самолет в Ниццу, купленный заранее, был на тридцатое число, но Владлен просто… проспал.
Он не мог уснуть ночью, и наконец усталость взяла свое. Он присел на минутку в кресло и вырубился. К счастью, был другой самолет. Никто не хотел встречать Новый год в салоне самолета, а может, ему просто сказочно повезло.
Так казалось.
Прибыв в аэропорт, выяснилось, что из-за погодных условий рейс задерживают.
Хотелось орать и крушить стены, но, понимая, что таким образом ему точно не долететь, он в полнейшем смятении в бессилии опустился на край металлической скамейки, утыкаясь взглядом в вымощенный плиткой пол.
Он опоздал. И он это понимал.
Самолет взлетел спустя несколько часов. Вернее, спустя целую вечность.
Когда он добрался до Часовни Святого Креста, была уже глубокая ночь.
Бесполезно. Теперь ему никогда не найти Алексея.