Непридуманные истории: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Толя надел свои туфли, вежливо попрощался, и быстренько ушел, пока родители Нади не передумали.

— Повезло, — думал он, шагая в институт, — легким испугом отделался. Женитьбы удалось избежать. А с другой стороны, как-то и обидно. Случайный жених! Жених им, видите ли, не такой. Бедный студент им не подходит. Папаня небось какая-то крупная шишка? Ишь как квартира обставлена. От рабочего парня нос воротят! Буржуи проклятые! Да он и не собирался на их дочери жениться, пусть не воображают. Больно она ему нужна. Даже покормить поленилась. Теперь до обеда придется голодному сидеть. А вот трех недель не состоявшейся жизни в сказке конечно было жалко. А ведь все так хорошо складывалось. Чертов Аэрофлот! Это из-за него у Толи сказочная жизнь сорвалась. Обидно, досадно, но ладно. Хорошо уже то, что жениться не придется. А с девушками у него проблем нет, сами к нему липнут. Главное, еще раз так по дурацки не попасться. В следующий раз так может и не повезти, женят, и не открутишься. А на этот раз он молодец, правильную тактику защиты выбрал.

Угасший род

Давным-давно, еще задолго до революции, жил в селе казак Иван Чепила. Не очень богатый, но и не совсем бедный. Была своя земля, да и хозяйство небольшое имелось: две лошади, три коровы, десяток овец, четыре свиньи, ну а гусей, уток и курей, он вообще никогда не считал. В общем жила семья безбедно, голодными никогда не сидели. Многие в селе Ивану завидовали, но отнюдь не из-за хозяйства, таких хозяйств в селе было полно, а вот таких сыновей, как у Ивана, больше ни у кого не было. У Ивана росли четыре прекрасных сына, все красавцы, здоровые и сильные, косая сажень в плечах. А еще умные и образованные, все закончили церковно-приходскую школу. Иван тоже не лыком шит, и читать, и писать, и считать умеет, но по части грамотности ему до них далеко. Добрые казаки будут, за таких любая девка замуж пойдет. А какие работящие, любо-дорого посмотреть, когда работают. Любая работа им по плечу. Ребята цепкие, за жизнь будут держаться всеми силами. Полностью оправдывают свою фамилию, которую с местного диалекта на русский можно перевести как «цепкий». И не пьяницы, даже по праздникам пьют в меру, пьяными их никто не видел.

Когда пришло время, Иван своих сыновей женил. Старший Ефим, как и положено старшему сыну, женился первым. Иван купил ему небольшой клочок земли, расположенный напротив своего дворища, помог поставить там хату и обзавестись своим хозяйством. Место конечно было не совсем удачным, так как располагалось на углу поворота дороги, поэтому места под огород там не было, только под сад и небольшие грядки, но зато рядом. Вскоре и детки пошли: Федор, Феодосий и Иван. Потом женился Антон. Ему Иван также купил землю рядом с Ефимом. Такой же неудобный клочок земли на повороте дороги, и опять без места под огород. Но это не страшно, за селом у них есть большое общее поле, которое они вместе и обрабатывают. Следующим женился самый младший — Савва. И ему Иван помог с землей и хатой, на этот раз землю купили в другой части села, на Мегерках. В селе отдельные его части назывались, в основном, по фамилии большинства проживавших там жителей. Так была Бабкивка, там жили несколько семей с фамилией Бабко, были Мегерки, от фамилии Мегерко, была Мыгеливка, от фамилии Мыгель, была Крошкивка, от фамилии Крошка. А теперь появилось еще одно название — Чепиливка, это уже от фамилии Ивана. Последним женился Гаврило, и остался жить на отцовском дворище. Трое братьев жили рядышком и всегда могли бодсобить друг другу при необходимости. Да и до Саввы не так далеко, и ему помогали всей семьей. У всех дети. У Антона — Никита и Михаил, у Гаврила — Яков и Макар, у Саввы — Степан и Михаил, и еще наверно будут дети, ведь сыновья еще молодые.

Иван в достатке дожил до глубокой старости и умирал спокойным и умиротворенным, свою задачу на этом свете он выполнил полностью, продолжение своего рода он обеспечил. Дальше род будет только умножаться. Иван умер счастливым. Он даже предположить не мог, что будет революция и гражданская война, на которой погибнет Савва, что потом будут колхозы и землю у его сыновей отберут, что потом будет голод 32-го, 33-го годов, во время которого умрет много народа, а потом еще и война, которая унесет еще больше жизней. После войны из рода Ивана в живых остались немногие. Из сыновей Ефима в живых остался только Иван. Он закончил войну капитаном, потом демобилизовался, и до самой пенсии работал лесничим. Дважды был женат, но у него сыновей не было, только две дочери. Федор и Феодосий погибли, у Федора осталась дочь Вера, а у Феодосия сын Василий. Василий был умным, закончил институт и был директором совхоза под Киевом, но так и не женился, и детей у него не было. Эта ветвь рода оказалась тупиковой. Сыновья Саввы и Гаврила также все погибли на войне, но у Якова, остался сын Иван, который жил в хате, построенной еще его прадедом Иваном. Этот Иван был очень высокого роста, и ходил очень странной походкой, напоминающей передвижение цапли по болоту, за что и получил прозвище «цаплюк». У Ивана был сын Гриша, далеко не молодецкого вида, но умный, закончил институт и работал на заводе в Киеве инженером. Жена Ивана умерла рано, и он больше не женился, поэтому доживал век один, а когда стал совсем немощным, Грише пришлось переехать жить в село, чтобы ухаживать за отцом. Женатым Гриша никогда не был, и детей у него тоже не было. После смерти отца Гриша потихоньку начал спиваться, и к пятидесяти годам помер. Таким образом, три ветви рода оказались тупиковыми. Четвертой ветке повезло больше. Антон, хоть и раненый, но с войны вернулся, а вот его сын Никита погиб. Младший сын Антона — Михаил, по малолетству, попал на войну уже в самом ее конце, и в серьезных сражениях не участвовал, поэтому тоже остался в живых. Теперь на нем лежала задача продления рода.

Вскоре после возвращения домой, Михаил женился на Наталье, симпатичной девушке небольшого роста. А через год и первенец Коля появился на свет, здоровый и крепкий малыш. Жили в хате отца, возможности построить свою хату у молодых не было. На трудодни, которые зарабатывал Михаил, работая в колхозе, хату не построишь, для этого нужны были деньги, а их платили только в заготовительной кооперации. Со временем Михаилу удалось туда устроиться заготовителем, или «старьевщиком», как все называли эту должность. При этой должности ему полагалась лошадь, что было хорошим подспорьем в хозяйстве. Правда содержать ее он должен был сам. Он скупал у населения старые вещи (тряпки), металлолом, бумагу и куриные яйца. Иногда он ездил на телеге по селу и менял разные нужные в хозяйстве вещи, такие как топоры, лопаты, косы, на никому не нужные, валявшиеся у людей старые вещи, или на куриные яйца. Но в основном, все это ему приносили пацаны, а он давал им за это батарейки и лампочки для карманного фонарика. Самих фонариков конечно ни у кого не было, но пацаны нитками прикручивали лампочку к короткому контакту плоской батарейки, а потом пальцем подводили длинный контакт батарейки к центральному контакту лампочки, лампочка горела, и этого им было достаточно, чтобы с понтом, освещая себе дорогу, возвращаться из клуба домой после фильма. Через некоторое время или батарейка садилась, или лампочка перегорала, и пацаны снова тащили к Михаилу все старье, которое могли найти дома или у соседей.

А у Михаила родился еще один сын, Гриша. Этот был хиленьким, болезненным, но потом оклемался и стал таким же, как и все его сверстники. У Натальи появилась возможность работать, и она устроилась продавцом в школьный буфет. Поначалу ей там пришлось тяжело. До войны она успела закончить только пять классов, и больше не училась. Считать в уме она не умела, на счетах тоже, поэтому все вычисляла на листике бумаги в столбик, как когда-то учили в школе. Но это очень долго, а дети шумят и кричат, у них мало времени, маленькие перемены по десять минут, а большая двадцать, и за это время все хотят что-то купить. Она торопилась, делала ошибки, иногда в свою пользу, а иногда и нет. Пошли разговоры, что она детей обсчитывает. А дети уже были умные, они заранее высчитывали, сколько копеек сдачи им должны дать, и сразу ей говорили: «Тетя, вы мне мало сдачи дали». Потом она все-таки научилась считать на счетах, и дело наладилось.

А потом их старший сын Коля пошел в школу, и проблем прибавилось. Рослый, красивый мальчик, но с учебой у него не задалось. Читал и писал он очень плохо, а с арифметикой вообще беда, никак не мог научиться складывать и вычитать. Все листы в тетрадках были красными от исправлений, которые учительница делала красными чернилами. Колю хотели оставить на второй год сначала в первом, а потом и во втором классе. Маме удалось уговорить и учительницу, и директора школы не делать этого, а перевести ее сына в следующий класс, только потому, что она работала в школе буфетчицей. Если бы не это, сидел бы Коля по два года и в первом и во втором классе. Но к пятому классу учеба у Коли немного наладилась, хотя он и оставался самым слабым учеником в классе. К этому времени пошел в школу и младший Гриша. Гриша был худенький, небольшого роста, но зато с учебой у него, в отличие от Коли, никаких проблем не было, отличником он не был, но учился всегда без троек.

А Михаил, наконец-то, накопил немного денег и купил себе хату на Крошкивке, не очень далеко от хаты своего отца, возле так называемого Крощиного болота. Здесь, прежде всего, был большой двор, что было просто необходимо для хранения металлолома, это не то, что крохотный дворик возле хаты его отца. И огород здесь огромный, пятьдесят соток, не нужно будет по утрам бегать черт знает куда за петрушкой и зеленым луком, все под боком будет. А это болото, вообще, как находка. Выпускай на него с утра гусей и уток, и пусть пасутся там до самого вечера, а вечером сами и домой придут. Вскоре после переезда Михаила на новое дворище, отец его умер. После его смерти, Михаил забрал свою мать к себе в новую хату, а старое дворище забросили, поскольку продать его было невозможно, как из-за ветхости хаты, так из-за отсутствия земли для огорода. Никому такой клочок земли не был нужен. Сарайчик там уже завалился, постепенно заваливалась и хата.

А Коля успешно закончил восемь классов и стал помощником отца, принимал у пацанов металлолом и старые вещи, и расплачивался с ними батарейками, лампочками, и шариковыми авторучками, которые тогда еще только начали появляться. Потом он женился, и у него родились две прекрасные красивые девочки. А вот сына нет.

Гриша закончил десять классов и поступил в Нежинский пединститут, будет преподавать физику и математику. Все науки ему давались легко, многое он осваивал даже сверх программы. Гриша был радиолюбителем, собирал радиоприемники и магнитолы, освоил даже сборку моделей на микросхемах, чем удивлял своих преподавателей, которые о микросхемах мало что знали, да и вообще, о микросхемах в институте ничего не преподавали. Все у Гриши было хорошо, вот только девушки у него до сих пор не было. Он даже разговаривать с ними не умел, хотя с ребятами был очень разговорчив. Видимо знал, что он далеко не красавец, поэтому и комплексовал. Уже на пятом курсе он, наконец-то, начал встречаться с девушкой. Он не мог поверить своему счастью. Такая красивая девушка обратила на него внимание. Правда Гриша был далеко не первым, с кем она встречалась, но его это не волновало. Любой парень был бы счастлив с такой девушкой. Они ходили с ней в кино, на пляж, и Гриша видел, что другие ребята ему завидуют. Гриша был просто счастлив. Ему все время хотелось поцеловать девушку, но он на это никак не решался, боялся, что она обидится и перестанет с ним встречаться. Он боялся неосторожным словом или движением разрушить это такое хрупкое счастье. Дома тоже заметили его состояние, да и невозможно было это не заметить, так как Гриша буквально светился от счастья, улыбка не сходила с его лица.

Как-то девушка пригласила Гришу к себе в гости, хитро улыбнувшись добавила, что родители уехали на два дня на дачу. Гриша купил цветы, торт, и пришел в гости. Он почему-то был уверен, что теперь они точно поцелуются, и от этого его сердце бешено билось. Девушка была дома одна и была совершенно спокойна. Она только удивилась, почему Гриша вина не купил. А Гриша про вино как-то и не подумал, раньше он никогда не ходил к девушкам в гости, и думал, что нужно идти с цветами и тортом, так в фильмах показывали. Выпили по чашечке чая, и тут девушка предложила Грише раздеваться, чего зря время тянуть. Гриша просто обалдел от такого предложения, он ведь еще даже ни разу не целовался с девушками, а тут сразу в постель предлагают. И это та девушка, которую он даже поцеловать боялся. Он был в полном ступоре, тело отказывалось ему повиноваться. В постель они все-таки легли, но первый блин оказался комом. Ничего не получилось. Гриша был обескуражен, это же надо, так опозориться. После этого девушка перестала с ним встречаться, а по институту пополз слух, что Гриша импотент. Грише казалось, что все смотрят только на него и хихикают над ним за его спиной. Он ходил темнее тучи, избегал оставаться наедине с друзьями, чтобы избежать лишних вопросов. Жизнь превратилась в ад.

Когда Гриша в будний день приехал домой, этому очень удивились, и, конечно же, стали задавать вопросы, и по поводу внезапного приезда, и по поводу настроения. Но Грише нечего было им ответить. Ему стало понятно, что и здесь ему покоя не будет. Через пару дней Гриша куда-то исчез, никому ничего не сказав. Решили, что он уехал обратно в институт. А еще через два дня, позвонили из института и спросили, где Гриша, почему его нет в институте. Обыскали все в хате и в сарае, но Гриши нигде не было. После этого догадались посмотреть на старом дедовом дворище, вдруг он там от всех спрятался. Это конечно было маловероятно, так как половина крыши на этой хате уже завалилась, и жить в ней было невозможно, но на всякий случай решили посмотреть и на старом дворище. Там его и нашли. Он висел в петле, в полуразрушенной дедовой хате. Никакой записки он не оставил, никого не винил в своей смерти, тихо ушел из жизни, видимо во всем виня только себя. Гришу похоронили рядом с дедом и бабкой, а вместе с ним похоронили и последнюю надежду на продолжение рода. Последняя, четвертая ветвь их славного рода тоже оказалась тупиковой. Скоро их фамилия совсем исчезнет. Возможно про их род некоторое время еще будет напоминать старинное название той части села, где жили их деды — Чепиливка, но, со временем, и оно исчезнет.

Дед Мороз и Снегурочка

Приближался Новый Год. Это первый Новый Год, который мы будем встречать в Бершети. Это не Харьков, где мы жили до этого, и елку здесь доставать или покупать не нужно. Вышел в лес за жилой городок, и выбирай себе любую, какую твоя душа пожелает. Я выбрал себе небольшую пушистую елочку, такую, чтобы стоя на стуле, она доставала до потолка. Местные старожилы рекомендовали поставить ее в ведро с влажным песком, чтобы с нее иголки не осыпались, но у меня не было ни старого ведра, ни, тем более, песка, где его найдешь зимой, и я поставил елочку в обычную деревянную крестовину, которую сделал своими руками. Немного елочных игрушек у нас было, а кое-что еще докупили в местном магазине. Елочка получилась нарядная и красивая. Таких красивых елок у нас еще не было. Та елочка, которую мы ставили в Харькове, была однобокая, и мне тогда пришлось сверлить в ее стволе отверстия и вставлять в них дополнительные ветки, чтобы сгладить природные огрехи. Эта же была само совершенство. В принципе, ее вообще можно было бы не наряжать, просто украсить немного ватой, как снегом, и было бы достаточно. А наряженная, она вообще была красавицей, и гордо стояла в углу комнаты, куда мы ее определили.

Никаких праздничных мероприятий в части не намечалось, планировалось только поздравить с Новым Годом детей, а для этого нужны были Дед Мороз и Снегурочка. Эти роли должны были исполнить кто-то из молодых лейтенантов и его жена. Володя Васильченко отпадал сразу, так как не был женат. Я отказался, ссылаясь на то, что моей жене скоро рожать, и она мало похожа на Снегурочку. Саша Вольф тоже отказался, объясняя это тем, сто его жена не очень фотогеничная и может напугать детей. Хорошо, что его Жанночка это не слышала, а то убила бы его, ведь она считала себя красавицей. Но, в принципе, Саша был прав, с ее большим и горбатым носом, Жанночке в самый раз было бы играть роль бабы Яги, а не Снегурочки. И остались только Коля Богачев со своей женой Надей, которым и пришлось играть эти роли. Коля, правда, тоже отказывался, ссылаясь на то, что им не с кем будет оставить трехлетнюю дочь Свету, но я пообещал, что за Светой мы с женой присмотрим, так как живем в одном подъезде. В принципе, вопрос с Дедом Морозом и Снегурочкой был решен. В доме офицеров Коле выдали соответствующие костюмы, мешок для подарков, а также распечатанные тексты детских песенок и инструкции, как вести себя с детьми. Все это Коля с Надей выучили, и, накануне Нового Года, готовы были отправляться в увлекательное Новогоднее путешествие. Подарки для детей им тоже выдали в части.

Как только стемнело, Надя привела к нам Свету, а сами они оделись в костюмы, взяли мешок с подарками и пошли поздравлять детей. Для тренировки сразу зашли к нам, чтобы поздравить свою дочь. Увидев их, Света обрадовалась.

— Ой, мама, какая ты красивая! — запрыгала она вокруг мамы.

— Это не мама, а Снегурочка, — строго сказал ей Дед Мороз. — А рядом с ней Дед Мороз. Ты узнала Деда мороза?

— Да папа. Я узнала Деда Мороза. — радовалась Света. — А где подарки?

— А подарки нужно заслужить, — протяжным низким голосом ответил Дед Мороз. — Какой стишок ты нам со Снегурочкой расскажешь?

Света не заставила себя долго упрашивать, залезла на табуретку, и рассказала стишок про елочку. Все присутствующие дружно ей аплодировали, а Дед Мороз достал из красного мешка подарок, и вручил Свете. Та быстренько его открыла, и проверила содержимое. Оно, видимо, ей понравилось, так как она опять залезла на табуретку, и начала рассказывать другой стишок. Но Дед Мороз, почему-то, не торопился доставать из мешка еще один подарок.

— Папа Дедушка Мороз, — напомнила Света, — а где мой подарок?

— Так ты ведь уже получила, — смутился Дед Мороз.

— А за второй стишок? — не понимала Света.

— Вот мы всех деток обойдем, всех поздравим, и если, когда мы вернемся, тетя Галя скажет, что ты хорошо себя вела, тогда получишь еще подарок.

И пошли они поздравлять других детей. Инструкцию, как вести себя с детьми, они конечно выучили, а вот инструкции, как вести себя со взрослыми, им никто не выдал. А это было самым главным. Но они об этом даже не догадывались. В первой же квартире, после того, как они поздравили детей, им налили по рюмке, и предложили выпить за наступающий Новый Год.

— Да вы что? — удивился Коля. — Как же мы потом с запахом к детям пойдем?

— Да какой запах? Закусите огурчиком, зажуете мускатным орехом, и никакого запаха не будет, — убеждали хлебосольные хозяева. — Ну не обижайте нас отказом. А орех мы вам с собой дадим, вдруг еще кто выпить предложит.