Осознать то осознал, но контрмер не предпринял, так как немедленно растерялся.
Элианора сидела на кровати и тихо плакала, уткнувшись лицом в обхваченные руками колени. От вида плачущей эльфийки во мне немедленно проснулась острая печаль. Не отдавая себе отчёта, я подошёл к девушке и попытался погладить её ладонью по голове. Жест сочувствие удался лишь частично, так как моя на вид совершенно нормальная рука прошла сквозь её золотистые волосы.
Всхлипнув, девушка подняла заплаканные глаза и принялась панически крутить головой по сторонам. Над её плечом возник ярко-зеленый светлячок с перепелиное яйцо размером. Издав агрессивный жужжащий звук, он резко ударил меня в грудь. Странный опыт немедленно прервался. Получив удар, я вернулся в тело и от сей внезапности умудрился открыть оба глаза сразу!
Экзекуция «уровень два» началась.
***
Не могу сказать, через какое время я опять разлепил глаза, но в этот раз надо мной склонялись Грин и Элианора.
— Сергей, ты как? — осторожно поинтересовался старик.
— Э-м-м-у-у-у… — простонал я.
— Понятно, понятно, — закивал Грин.
Началась процедура спасения утопающего. Первым делом Грин сводил меня в туалет, что было решением очень верным, разве что довольно унизительным. Благо хоть прибор я сумел удержать сам. Далее в меня правдами и неправдами залили литра полтора воды, поболтали, подержали и опять сводили в нужник. На этом этапе я обрёл способность говорить, пусть говорить особо и не хотелось.
А после мне дали волшебную таблетку! Заглотив очередное «колесо», я минут за двадцать вышел из режима «Мама принеси мне пистолет», перейдя в режим «Сок единорога был несвеж, но прекрасен».
Пусть до «хорошо» всё ещё было бесконечно далеко, но уже не тошнило и очень даже захотелось есть.
Убедившись, что я оклемался, Грин поднял меня с кровати и привёл в гостиную. Здесь, за заставленным тарелками столом, нас дожидались Антон и Элианора. При этом Антон читал самую настоящую газету из плотной желтоватой бумаги. В ней даже имелись картинки.
— И сколько я спал? — устроившись на стуле, поинтересовался я.
— Этот молодой человек обходится нам слишком дорого, — проигнорировав мой вопрос, обратился Антон к Грину.
— По-другому никак, иначе бы он отходил неделю, — пожал плечами старик.
А дальше наш чёртов маг поверг меня в неописуемый ужас. Запустив руку в висящую на спинке стула сумку, он достал из неё белый бутылёк с вытянутым горлышком. В общем, тот самый.
— Э-а-а-а, — только и смог простонать я.
— Нет, ну ты видел, а? — обращаясь к Грину, посетовал Антон. — Может ему всё же стоит разок яйца отрезать, чтобы начал ценить нашу безграничную заботу.
— Вообще-то это уже слишком, — глядя на моё перекошенное ужасом лицо, покачал головой старик.
— Ничего не знаю, я сделал за него его работу. Я недоволен. Кстати, дочь травника, та самая, которую тебе предлагалось шпили-вили, оказалась той ещё красавицей. Правда случился эксцесс, меня пытался зарезать её жених. Целая драма, понимаешь. Папаша не желает губить магический потенциал дочери, дочка же влюблена в очень приличного молодого человека. Любовь, как и полагается в настоящей драме, взаимна.
Голова болела и все же, с горем пополам но я соображал. Первое что я осознал, было не сказанное Антоном, а то, что в свою речь он вставил некоторое количество местных слов. И эти слова я прекрасно понял, на лету вписав в общий смысл.
Далее же пришло облегчение, что скользкий квест отменяется. Потупив в тарелку с горячим супом, которую подвинула ко мне Элианора, я довольно бестактно поинтересовался:
— Так вы с ней переспали?
— Ну, задание же выполнено, — опять помахал бутыльком Антон. — Кстати, её молодой человек авантюрист. Если точнее, лесной добытчик. Так уж случилось, что у всех нас этим утром нашлись важные дела, отчего мы вас, ваше страдающее величество, покинем. При этом упомянутый мной молодой человек, кстати его зовут Лойт, придёт сюда в районе обеда и устроит тебе экскурсию по городу.
— Это слишком опасно, — запротестовал Грин. — Лучше я возьму его с собой.
— Нет уж, пусть адаптируется. Я всё устроил, а опасность будет преследовать его всегда, — строго произнёс Антон.
Во мне родилось возмущение, пусть сил возмущаться не имелось. Суть недовольства заключалась в том, что моя многострадальная голова люто мечтала о кроватке, одеялке и подушке. И уж никак не о шатании по незнакомому городу в компании не менее незнакомого человека.
Моментально уловив моё настроение, Антон прокомментировал:
— Вы не знаете своего счастья, молодой человек. Гарантирую, после еды и свежего воздуха тебе полегчает неимоверно. К тому же, если ты не будешь три часа тупить на тарелку, у тебя останется время поспать. Кстати, насчёт заданного тобой вопроса. С момента окончания первого акта нашего великого обучения, прошло, ни много ни мало, двое с половиной суток.