Запретный атрибут: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Прибитый химией разум практически перестал соображать и, тем не менее, периодически выхватывал любопытные на его взгляд детали. Так, например, на чёрных кирасах стражников красовались грозные, цвета серебра, головы волков. На поясах их висели длинные, практически до пола мечи. Длина оружия дополнительно подтверждала, что «чёрные» не из нашего района. Местная стража предпочитала дубинки и если и цепляла сталь, то клинки её мечей имели куда меньшую длину.

В какой-то момент бесконечные коридоры закончились и нас ввели в помещение большого, хорошо освещённого зала.

Пожалуй даже, очень большого зала.

Подземное помещение имело форму полусферы диаметром не менее полусотни метров. Свет давали расставленные по залу стойки с закреплёнными на них люминесцентными кристаллами.

В зале было людно. Словно банкет какой.

Оттенок светского мероприятия происходящему придавали облачённые в белые мантии люди. Около двух десятков, они стояли небольшими группами. Стояли не праздно, а о чём-то сосредоточенно разговаривали. Солидные, надменные и немолодые. На мантиях их, с левой стороны груди, были вышиты хорошо различимые символы и знаки. Оценив «косплей», сонный разум пришёл к выводу, что одеты присутствующие не от балды, и их одежда — форменное типовое снаряжение.

Хватало в этом месте и стражи. Всё те же крепкие мужчины в чёрных доспехах с серебряными волками на груди. Но стражники были сосредоточены вдоль стены. Стоя неподвижно, они лениво поглядывали на происходящее безразличными взглядами статистов.

Стоило мне, Ларсу и французу попасть в зал, как нам навстречу вышел один из магов. Отдав конвоирам короткое указание, он махнул рукой в сторону группы людей у стены. Именно к ним нас и повели.

Скучая в камере, я несколько раз задавался вопросом, попадают ли в этот мир женщины. Да простят меня воинствующие феминистки, те, которым во всём подавай равноправие, как по мне, женщинам здесь делать нечего.

Как оказалось, феминистки могут спать спокойно, равноправие соблюдено.

В стене, к которой нас подвели, на небольшом расстоянии друг от друга в камень было врезано несколько металлических колец. К одному из них, крайнему, при помощи похожего на замок приспособления была пристёгнута скованная по рукам женщина. Не знаю почему, но я отчего-то решил, что она, как и мы, попаданка.

Впрочем, впечатление заключённой женщина не производила. Её синяя мантия выглядела приличной, пусть и несла на себе следы борьбы и сопротивления. В пользу этого довода говорила не только одежда, но и ухоженные светлые волосы. Скорее её схватили недавно или же завлекли сюда обманом.

На миловидном лице пленницы красовался здоровенный лиловый синяк, сама же она выглядела подавленной и разгневанной одновременно.

Само собой от одиночества прикованная к стене попаданка не страдала. Рядом с ней дежурили несколько «чёрных» стражников. Имелся и странный «сидок». Минимум тем странный, что не вписывался в общую картину и являлся единственным, кто позволил себе уронить задницу на простой трёхногий табурет.

Увидев нас, женщина нахмурилась, ругнулась на незнакомом языке, после чего обратилась к сидящему на табурете мужчине в чёрном плаще. Тот, не оборачиваясь, холодно ответил что-то из-за полы спадающего на лицо капюшона.

Тем временем меня, Ларса и француза приковали к стене при помощи свободных колец.

Сложно сказать запрещено ли нам разговаривать. Не попробуешь, не узнаешь. Да вот попробовать не выходило: из-за ослабляющего препарата язык словно заморозили, а мысли ворочались неохотно и с трудом.

И тем не менее, кое-что головушка соображала. Дожидаясь когда отпустит, а отпустить по опыту должно было минут через пятнадцать, я принялся наблюдать за происходящим в зале. Происходило вокруг всякое. Более того, происходящее тянуло на самое настоящее магическое, мать его, фэнтези.

Стоило нам попасть в зал, как «белые мантии» принялись действовать. Пустота этого места оказалась обманчивой. Четверо магов, начав от центра зала, принялись вставлять в едва заметные отверстия на полу специальные ключи-прутья. В зале начали происходить изменения.

Первым делом из пола выдвинулся приземистый пьедестал около метра высотой. Далее, в нескольких метрах от него, поднялся похожий на алтарь каменный прямоугольник. Ровно такой, чтобы на него можно было свободно уложить человека. Последней из пола выдвинулась каменная колонна, слегка выше пьедестала, но не такая массивная.

Сделав эти, не очень понятные мне приготовления, «белые мантии» принялись монтировать на пьедестал и алтарь дополнительные приспособления. По мере их появления стала понятна примерная суть происходящего. На центральный пьедестал водрузили что-то вроде подставки, в которую самый солидный из присутствующих — пышущий надменностью седобородый маг, установил сверкающий гранями кристалл с куриное яйцо размером.

Тем временем на алтарь при помощи имеющихся в камне отверстий смонтировали захваты для рук, ног и головы. На колонну же закрепили что-то вроде колодок, позволяющих надёжно пристегнуть к ней какого-нибудь особо неудачливого индивида.

Слегка прояснившаяся голова как-то неприлично быстро сообразила кого именно.

Закончив с техническими приготовлениями, маги рассосались по своим компаниям-кучкам. Возникла техническая пауза.

В этот момент ожил любящий поболтать Ларс. Находясь ближе всех к пленнице, эстонец произнёс на русском:

— Эй, красавица, а ты не в курсе что здесь происходит-то?

Как оказалось «чёрные» ценили молчание. За попытку поговорить, один из стражников ткнул эстонца латным кулаком в печень. Мигом потеряв краску на своём веснушчатом лице, рыжеволосый Ларс охнул, застонал и повис на удерживающем его кольце.

Француз от столь вопиющего нарушения прав человека принялся довольно громко причитать. И это он зря, так как здесь, походу, не Франция.

Другой стражник, сняв с пояса нечто похожее на полицейскую дубинку, ткнул бедолагу в спину её тупым концом. Ткнул не сильно, однако, глаза француза вмиг остекленели, тело замерло, а причитания прекратились.

Буркнув что-то под нос, наша «соседка» обратилась к сидящему на табурете «капюшону», негромко произнеся что-то на местном языке. В голосе её слышалось недовольство, а то и откровенный наезд. Чуть помолчав, «капюшон» сделал стражникам жест рукой, мол, пусть говорят.