Кайрат огрызнулся.
— До Первомая ещё целый месяц.
— Уже меньше.
— Мне вообще торговать не дают, — открылся он.
Её реснички под слоем туши невольно раскрылись.
— Как?
— Запретили!
— Кто?
— Дед Пихто…
Девушка нахмурилась, но через мгновение её лицо прояснилось.
— Кайратосик, ты мой сладенький леденец! Раскрой мне, тупой и глупой курочке, свои проблемы?
Кайрат невольно улыбнулся.
— Скоро, Наташка, меня не будет на рынке!
— Да, ты что? — ахнула торговка, — нашёл другое занятие?
— Нет.
— Кто же станет меня снабжать пакетиками?
Кайрат пожал плечами.
— Не знаю.
— Я к тебе привыкла. Мне не нужны другие!
Она стала говорить, как попадья, мужа которой под револьвером увели большевики. Затем Наташа проводила взглядом женщину, рассматривающую прилавок. Не узрев в ней потенциальную покупательницу, девушка вновь повернулась к Кайрату.
— Ну, почему ты так решил, Кайратосик?
— Ты слышала, что сменилось руководство колхозного рынка?
Она закивала.
— Естественно. Рынок закрывался на пару дней. Мы с тобой ещё катались на машине. Разве ты забыл?
— Не забыл. Но после открытия нам, всем распространителям пакетов, запретили суваться сюда.
— Мне кажется — это сплетни! Неужели продажа пакетов приносит баснословные деньги?
— Баснословные доходы, конечно, не приносит, но на жизнь вполне хватает.
— Ну и торгуй спокойно. Кто тебе вообще сказал об этой глупости? — настырно потребовала девушка.
— Лохматый и Паштет.
— Какой ещё лохматый паштет? — скривила губы Наташа. Её глаза пылали праведным гневом.