ОЛЕГ. Он у нас отличник учёбы. У него — ни одной тройки.
ШОФЁР. Ну и правильно. Так и надо.
КУКИН (вполголоса, подталкивая Олега). Брось ты трепаться!
ОЛЕГ. И ни одной четвёрки.
ШОФЁР. Ну, понятно, раз отличник.
ОЛЕГ. И ни одной пятёрки — одни двойки…
ШОФЁР. А вот это уже нехорошо.
ОЛЕГ. Слышишь, Саня, что про тебя говорят?
ШОФЁР. Да нет, это я тебе говорю — нехорошо. Он ведь тебе товарищ, так? А ты над ним смеёшься. Да ещё при постороннем человеке.
ОЛЕГ. Ага! Значит, вы — посторонний. Сами признались!
ШОФЁР. Ну и что? Теперь надо мной будешь смеяться?
КУКИН (Олегу). А ты помолчи лучше! (Отталкивает Олега. Шофёру.) Дайте я воды принесу. (Берёт ведро и уходит.)
ШОФЁР. Видал, как получается? Обидел товарища…
ОЛЕГ. А если у него и правда двоек много?! Что я — молчать должен?
ШОФЁР. Вот этого я не знаю, должен ты молчать или нет. Я человек посторонний — приехал и уехал. И всё забыл. А вот у товарища твоего всё в памяти останется, все слова твои. Словом-то человека сильней, чем кулаком, убить можно.
ОЛЕГ. Чего это мне всё про слова говорят? Анна Ивановна тоже: «Слово, слово…» Что же мне теперь, рот заткнуть?
ШОФЁР. А кто это Анна Ивановна?
ОЛЕГ. Учительница наша. Классная руководительница.
ШОФЁР. Значит, умная у тебя учительница. Значит — заткни.
Входит Кукин с ведром, подаёт ведро шофёру.
КУКИН (шофёру). А на шофёра долго учиться?
ШОФЁР. Смотря на какого. На хорошего — два года, да потом ещё лет десять.
КУКИН (с ужасом). Двенадцать лет!
ШОФЁР (улыбаясь). Около этого. Два года на курсах. Потом машину дадут. Будешь ездить самостоятельно. Лет десять поездишь — вот и шофёр получится.
КУКИН. А вы сколько ездите?
ШОФЁР. Тридцать один год без аварии. (Олегу.) Вот так. А ты говоришь — посторонний.
ОЛЕГ. Это вы сами сказали!
ШОФЁР. Ну, раз я, значит я. (Кукину.) Спасибо за воду. (Идёт к выходу, оборачивается к Кукину.) А то пойдём, поможешь, воронку подержишь. Заодно и баллон сменим. Мне завтра в Киеве надо быть. Боюсь, до Киева не выдержит.
КУКИН. Я пойду!
ШОФЁР (Олегу). Пойдём и ты, если хочешь.