– Даже не знаю… У меня слишком мало информации для анализа.
– Когда информации становится много, часто бывает уже поздно, – пожала плечами Эстери.
Мягким движением она поднялась с кресла и выразительно качая бедрами, прошла к одному из массивных шкафов. Открыла стеклянную дверцу, достала пузатую бутылку, налила себе рубинового цвета вина в высокий бокал. Вернулась в кресло и присев, опять закинула ногу на ногу – так, что весьма нескромное платье снова задралось сверх всякого приличия. Словно не обращая на это внимания, Эстери приподняла бокал и сделала несколько глотков.
– Тебе пока нельзя, поэтому не предлагаю, – улыбнулась мне пепельноволосая чародейка, сверкнув зелеными глазами, в которых сейчас не было даже тени огненного сияния.
Марину Эстери, как и в прошлый раз, демонстративно игнорировала. Я мало обращал на это внимания – состояние до сих пор ватное, как у избитого боксерского мешка. Но все же замечал краем глаза, что сидящая рядом Марина злится в крайней степени – пару раз заметил, как у нее даже щека дергается.
Эстери же явно наслаждалась злостью черноволосой ведьмочки. Сделав еще несколько глотков, с видимым удовольствием смакуя вино, судья-инквизитор отставила бокал в сторону и наконец перешла к делу.
– Блайна не убила тебя сама потому, что ты видел, как она разговаривала с хобгоблином. Они, похоже, знают друг друга.
– Смысл? Почему она тогда не убила меня после? Я ведь выжил и могу сам об этом рассказать.
– О том, что они разговаривали?
– Да.
– И о чем же они разговаривали?
– Эм…
«Я могу сказать, о чем они разговаривали. Но сам понимаешь, твое знание старого винтарского в это случае вызовет вопросы», – прокомментировала вдруг Доминика.
«А о чем они разговаривали?»
Демонесса не ответила, а Эстери между тем продолжала.
– Если бы Блайна тебя прикончила традиционным, так скажем способом, то королевские коронеры при допросе твоего трупа могли обратить на ее разговор с хобгоблином внимание и выяснить конкретно, о чем именно они говорили. Переведя сказанное. Сейчас же ты, наверное, не захочешь отдавать свой мозг на уничтожение менталистам ради этого?
– Не захочу.
– Чтобы скрыть факт беседы с хобгоблином, Блайна заразила крыса темной скверной и натравила на тебя. Тьма выжигает жизнь и память, так что если бы тебя в свою очередь заразил крыс, то ни некромант, ни менталист не смогли бы достать из тебя полученные знания.
Эстери сделала еще глоток вина и демонстративно потянулась, словно разминая затекшие мышцы. Глядя мне в глаза, она вдруг весьма откровенным движением перекинула ноги, меняя их местами. Причем сделала это медленно, так что при желании можно рассмотреть все гораздо лучше, чем показывала Шэрон Стоун в знаменитой сцене.
Я, правда, не смотрел – Эстери «держала» мой взгляд, так что глаза опускать я не стал.
«Ну я посмотрела», – фыркнула демонесса. «Хотя на что там смотреть, как будто можно что-то новое увидеть…»
Эстери уже не скрывая веселья улыбнулась, облизнув губы алым язычком. Двигалась она при этом так, словно любовалась в первую очередь сама собой.
– О чем это я… – протянула чародейка. – Ах да, о Блайне…
– Почему Блайна не заразила Макса сама? – вдруг подрагивающим от скрытой злости голосом спросила Марина.
Хм. И действительно, почему?
– Потому что заражение живого человека скверной претит богине Иллуне, – словно само собой разумеющееся, произнесла Эстери.
– То есть самой нельзя, но заразить крыса, чтобы он заразил меня, для богини это нормально? – удивился я.
– Да, – просто ответила Эстери. – Для вас, недавно прибывших с Терры, это звучит странно, но так и есть. Прямой импульс направленной воли – это крайне важно.
– Что ты с ней собираешься делать?
– С кем?