В этот момент мне в спину упруго ударило первыми порывами ветра, который принес колкий снежок. Периодически оглядываясь я видел, что пелена бури приближается все быстрее. Стена чернильных туч, в которых виднелись багряные прожилки, уже ускорялась буквально на глазах.
Матрас мы сейчас тащили вместе с Константином. Он, судя по тому, что периодически сбивался с шага, чувствовал себя не сильно хорошо. Но пока вроде держался. Здоровья у него все же прилично – даже у меня, хотя я бегаю по утрам почти каждый день, перед глазами уже темные мушки пляшут. Запаленное дыхание рвало горло, каждый шаг давался с трудом.
Завывающий ветер все сильнее подталкивал в спину. Багряная туча неумолимо приближалась, накатываясь темной стеной и сверху уже почти нависала над нами. Там клубились мрачные тени и активно сверкали алые плети молний.
По мере подъема дороги из низины, по мере приближения к городу, вокруг становилось теплее; мне, под воздействием ауры защиты от холода это не было заметно, но ноги начинали периодически проскальзывать – твердый как асфальт утоптанный снег тракта сменился влажным настом, в котором то и дело проглядывали полосы влажной грязи. Снизу от земли снег подтаивал, а сверху подмерзал. Позади от матраса все чаще раздавался неприятный скрежещущий звук. Он уже плохо скользил по пористому мокрому льду и проглядывающей из-под него мощеной брусчатки.
Дорога давно постепенно и полого поднималась вверх, но сейчас пошла еще выше под уклон. Из-за этого тоже тащить матрас стало намного тяжелее. Единственное что утешало – городские ворота совсем недалеко. Преодолеть еще пару сотен метров подъема, и мы должны их увидеть совсем рядом. Только эта мысль заставляла меня раз за разом переставлять ноги, продолжая бег.
Постепенно шуршащий звук волокуши стал более громким и чуть другим. В матрасе явно набралось маленьких дырочек, через которые он постепенно сдувался. Еще не полностью сдулся, сохраняя форму – из-за того, что Аня заполняла объем. Но девушка уже то и дело касалась земли. Вдруг лямка волокуши дернулась в руке, а после напряжение исчезло. Я по инерции пробежал пару шагов, останавливаясь – петля троса соскочила со сдувшегося матраса. Константин и вовсе, не удержав равновесие, ткнулся лицом в придорожный сугроб.
– Смотрите! – вдруг крикнула, привлекая наше внимание Марина.
Обернувшись по ее жесту, я посмотрел назад. Мы уже миновали низину и находились на достаточной возвышенности совсем неподалеку от города, так что преодоленная нами ледяная пустошь была как на ладони. И по жесту Марины я сейчас ясно увидел, как со стороны приближающейся тучи, которая уже опустилась до самой земли, на нас по белым полям с разных сторон бежит сразу три стаи волков. Они были хорошо заметны на белом снегу – вереницы хищников, расправлявшиеся веером.
До них было еще далеко, но они двигались гораздо быстрее чем мы. Причем одна стая, явно намереваясь отсекать нас от ворот, заходила справа по широкой дуге – больше десяти хищников стремительно бежали, перекрывая нам пути спасения. Но самое главное, что я заметил только через несколько мгновений, это были не совсем волки – скорее отдаленно похожие на них звери. Огромные, в холке почти в человеческий рост.
«Это адские гончие! Бежать, бежать, красавчик!» – криках демонессы слышался настоящий испуг.
– Костя, хватай! – крикнул уже я, подбегая и подхватывая за край почти сдувшийся матрас.
Константин так и сидел в сугробе. На лице у него налип снег, закрывая один глаз, но это не мешало ему смотреть на преследующих нас зверей. После моего крика он вздрогнул, словно избавляясь от оцепенения и с руганью поднялся из сугроба.
Грузно подбегая ко мне, Константин потянулся рукой вперед, как будто к матрасу. Мгновением позже я увидел совсем рядом мелькнувшись ботинок с налипшим на него снегом. Очень четко рассмотрел зеленого крокодильчика «Lacoste», а мигом позже перед взором у меня взорвались тысячи звезд.
Беспамятство мое продолжалось, судя по всему, всего несколько секунд – пока летел от матраса после удара. Пришел я в себя лежа на земле, глядя как из разбитого носа капает кровь на проглядывающую сквозь лед брусчатку дороги. В голове настойчиво билась почему-то только одна мысль: очень хорошо, что обувь у уважаемого коллеги в стиле кэжуал, а не тяжелые ботинки. Иначе полагаю так быстро бы я не пришел в себя.
Но кроме этой одной основной мысли, в голове все громче метались крики разъяренной демонессы. Сквозь вереницу грязных ругательств вырисовывался смысл ее претензий: она предупреждала, а я не послушал.
Спорить я не стал, конечно же.
Приподнявшись на локтях увидел как Константин грузно бежит прочь, в сторону города. На его пути оказалась Марина – девушка не успела отреагировать, и получила кулаком в живот. Удар оказался такой силы, что она сложилась и улетела прочь с дороги, только белые кроссовки мелькнули.
Поступок мерзкий Константин превратил в поступок мерзкий вдвойне. Но логика в его действиях конечно была: двойной удар по обоим есть гарантия того, что о его действиях никто не узнает. Со стен и от ворот города нас ведь сейчас не видно.
Вот ведь мудак, а? Я конечно не готов утверждать, что милосердие – это грань тупости, как недавно сказала Доминика, но в этом утверждении определенно что-то есть.
Я уже стоял на одном колене, слитным жестом одновременно поднимаясь на ноги и сбрасывая рюкзак с плеча. Когда он упал на дорогу, я уже взвесил в руке вытянутый из бокового держателя топорик и примерился для броска.
«Дай я ему втащу!» – кровожадно закричала демонесса.
На ее слова я не отреагировал.
Волнения никакого не было – пусть топорик мое единственное оружие и шанс на бросок у меня всего один, отдавать этот шанс демонессе я не собирался.
Глава 7
Топорик был хороший. Небольшой, но увесисто-тяжелый. Приметный: топорище из белого плотного пластика, металлическое полотно покрашено в синий. Сине-белый, в цвета флага – в приграничном маркете в Финляндии покупал, когда в Россию на машине возвращался.
После броска топорик мелькнул сине-белым росчерком.
Целился я убегающему коллеге в спину. Не попал. Прилетел топор чуть выше, обухом врезавшись Константину в затылок. Тот, замерев на полушаге, некоторое время еще летел вперед, обгоняя переставшие слушаться ноги, а после рухнул ничком.
«В яблочко!» – с кровожадной радостью заорала демонесса.
Я в этот момент сглотнул. Холодная ярость исчезла, и как-то все вдруг показалось не совсем правильным. Но бегущая из носа кровь, болезненное жжение на лице после встречи с ботинком с зеленым крокодильчиком и необходимость действий не дали мне хоть немного отрефлексировать произошедшее только что. Так что я уже схватил матрас с Аней и потащил его вперед.
Остановился рядом с барахтающейся в снегу Мариной, схватил ее за лодыжку и вытянул из сугроба. Она еще даже не привела в порядок дыхание – открывала и закрывала рот как рыба, безуспешно пытаясь вздохнуть. Я одернул ей задравшееся до талии платье, подхватил под руку, поднимая, после потащил и ее, и матрас вперед. Марина, молодец, собралась с силами, кое как встала на ноги и, криво согнувшись, побежала рядом.