– Касание чумной скверны излечимо без целителей, – произнес между тем Ронан, посмотрев сначала на Марину, потом на меня. – Коммандер, ты не умер сразу, и до сих пор сумел сохранить разум. Значит, шанс выжить у тебя есть. Но осталось совсем немного времени. Я могу ввести в рану Тьму, но после этого тебя ждет… определенное испытание. Если его пройдешь, чумная скверна просто перестанет быть для тебя страшной.
– Если нет? – прохрипел я.
– Тогда Тьма захватит твое тело и разум и нам придется тебя убить.
– Что мне надо делать, чтобы пройти испытание тьмой?
– Просто сопротивляйся. У всех происходит по-разному.
«Да-да, все верно»
– Какие шансы?
Даже чувствуя, как вновь накатывает беспамятство слабости, я мог формулировать на удивление емкие вопросы. Горжусь собой.
– Очень высокие, – успокоил меня оборотень.
– Подробнее, – сквозь зубы прошипел я.
– Из двадцати добравшихся до той стадии заражения, в которой ты сейчас, выживает двое-трое, – пожал плечами оборотень.
Выругавшись, я откинулся на свернутую шкуру, служившую мне подушкой.
«Не-не, красавчик, шансы реальные, не бзди», – попробовала подбодрить меня демонесса.
– Тебе помогут, – вдруг сказал Ронан.
Он сейчас – такой пропитый доходяга на вид, на удивление был главным источником знаний и надеждой на спасение. Действительно, правильно мне Доминика сказала, что не стоит по первому впечатлению о нем судить.
«Пусть уже начинает!» – оборвала мои мысли демонесса.
– Начинай уже, – прошипел я.
Ронан сразу после этих моих слов достал из пространственного кармана кинжал с сотканным из Тьмы клинком. С сосредоточенным видом он аккуратно, совсем немного взрезал кожу в ране, запуская в нее Тьму.
– Тебе помогут, – выпрямляясь, снова повторил Ронан.
– Кто?
– У нас в отряде сразу два служителя разных богов. Они попросят своих покровителей тебе помочь.
Дарриан, судя по виду, не очень обрадовался перспективе просить Лунатиарну. Зато Аня в надежде хоть как-то быть полезной вскинула подбородок.
«Я не уверена, что помощь Ассамы, это то что нам нужно, красавчик. Но…»
– Но что? – вслух уже, мешая уровни восприятия собеседников, спросил я.
«Но на безрыбье и рак рыба, да и кулачок блондинка. Давай, мой хороший, я в тебя верю, спаси наши задницы…»
Это было последнее, что я увидел и услышал более-менее осознанно.
Потолок перед глазами завертелся. Я оказался словно внутри сбросившей меня с гребня волны, перемалывающей и не дающей вынырнуть на поверхность. Исчезли чужие голоса, даже голос Доминики пропал. Словно погас свет и смолкли все звуки.
Шею и плечо буквально ожгло могильным холодом, тело на несколько мгновений оказалось как будто в невесомости. Я распахнул глаза, потолок перед взором закружился с такой скоростью, что почувствовал себя в космосе среди стелящихся в линии звезд.
Несколько секунд калейдоскопа вокруг, а после я словно упал с огромной высоты плашмя в воду. Выгнувшись дугой, в беззвучном крике боли, почувствовал, как закатываются глаза и на меня наваливается непроглядная, густая тьма.
На несколько мгновений подступил самый настоящий животный страх, но практически сразу я обрел привычное ледяное спокойствие. И сейчас изо всех сил рванулся из тьмы к свету, обратно в реальный мир, словно пытаясь выгрести с глубины.