Плывучи морем, бойся берега.
Узнавай матроса по заплатам.
На воде ноги жидки.
Ума за морем не купишь, коли его дома нет.
И большой реке слава до моря.
Ветром море колышет, молвою — народ.
(Корабль; одно колесо — штурвал.)
О «ВРЕДЕ» ПОЭЗИИ
Служба Даля на Черном море закончилась неожиданно.
Даль не перенял у отца яростной вспыльчивости, зато унаследовал способность заводить недоброжелателей среди сильных мира сего.
Недругом Даля-отца был император Павел, врагом Владимира Даля стал главный командир Черноморского флота адмирал Грейг.
И все оттого, что Даль, никудышный, подверженный морской болезни младший офицер, смел сочинять стихи и пьесы.
Даль поддался опасной страсти еще в корпусе. Таясь от грозного ока воспитателя, запечатлевал на бумажных клочках свои первые строфы.
В Николаеве мичман Владимир Даль слыл среди флотских изрядным стихотворцем. Любители с успехом разыгрывали его комедии.
Слава «сочинителя» — недобрая слава. У начальства «сочинитель» вызывает подозрения. Зачем офицеру писать стихи? И если, вместо того чтобы жить как все, он пишет стихи, не способен ли он еще на что-нибудь худшее? Вот это «не как все» и раздражает в «сочинителе». Тот, кто пишет стихи, живет, думает и видит иначе. А начальству надо, чтобы все одинаково. Поэтому «сочинителя» стараются держать в шорах.
Для Даля «сочинительство» обернулось совсем плохо.
Отец, Иван Матвеевич, таскал заряженные пистолеты, однако стрелять не пришлось. Владимир Даль, безоружный, стоял под прицелом равнодушных, мрачных, колючих глаз.
Он видел эти глаза и хмурые лбы над ними, седые коки, зализанные пряди, желтые плеши и — еще выше — длинные, обтянутые сверкающими ботфортами ноги государя императора. Чтобы увидеть лицо императора, надо было задрать голову. Портрет огромен.
Задирать голову нельзя. Следует стоять навытяжку, смотреть в мрачные лбы, в недобрые глаза. Даль стоит, смотрит. Твердит: «Никак нет…»
Заседает военный суд.
Даль под судом! Немыслимо. Аккуратный, исполнительный Даль. Даль, не поротый даже в корпусе.
Между тем военный суд слушает дело по обвинению мичмана Даля в сочинении пасквилей.
Сам адмирал Грейг, командир флота, заявил суду, что в Дале живет дух своевольства и неповиновения.
По Николаеву гуляет язвительный стишок про Грейга.
Неведомый автор рассказал кое-что о жизни адмирала: как раз то, о чем сам он предпочитал умалчивать. И у главнокомандующих бывают слабости.
Адмирал Алексей Самуилович Грейг стал мичманом на сорок пять лет раньше Владимира Даля. Это звание было пожаловано Грейгу в день рождения. Крохотное существо орало в пеленках — уже мичман. Алексей Грейг был сыном знаменитого адмирала и крестником Екатерины II.
С десяти лет он плавал на военных судах, с тринадцати участвовал в морских сражениях, двадцати восьми командовал эскадрой. Его хвалили Сенявин и Нельсон.
Сенявин и Нельсон! А в городке Николаеве, где Грейг — бог и царь, ходит по рукам веселый стишок об адмиральских грехах.
Адмирал взбешен. Ищет автора. Кого знают флотские как сочинителя? Кто известен во всем городе как стихотворец? Мичман Владимир Даль.