Пионерский гамбит 2: читать начало книги онлайн

— С чем пожаловали? — спросил он, прихватив горячую банку через полу собственной футболки.

— Кирюха у нас редактор стенгазеты, — сказал Мамонов. — Вот, пришли к тебе спросить, нет ли на примере толкового фотографа.

— О, газета… Газета — это хорошо, — чай полился в стаканы. Вместе с чаинками. Ситечка в хозяйстве у Ильи Сергеевича не водилось. Потом он поставил на стол миску с печеньем. Миска была эмалированная, металлическая. Снаружи коричневая, изнутри белая. Ну, то есть, она когда-то была белой, сейчас эмаль уже пожелтела и кое-где откололась. Печеньки были квадратными, и на каждой написано «к кофе».

— Есть у меня на примете один паренек, — Илья Сергеевич с грохотом придвинул к столу еще один стул и сел. — Он у меня в прошлом году занимался, в этом тоже будет. У него даже собственный фотоаппарат есть, родители купили.

— А мне мать отказывается покупать фотоаппарат, — хмыкнул Мамонов и потянулся за печеньем. — А сахар есть?

— О, точно, чуть не забыл! — Илья Сергеевич вскочил и снова полез куда-то за коробки. Извлек оттуда белую в красный горох сахарницу. — Так вот, парень отличный, только стеснительный очень. Вы же его не обидите?

— Обижать фотографа — это себе дороже, — я ухмыльнулся. — Потом на фотографиях будешь с козлиной мордой получаться.

— Молодец, что понимаешь! — Илья Сергеевич снял с сахарницы крышку и кинул себе в чай три кубика сахара. Кубики были непривычные. Очень плотно спрессованные, квадратные. Я, было, потянулся тоже, а потом передумал. Мне и так здесь все напитки кажутся чересчур сладкими, чуть ли не в первый раз появилась возможность попить чай без сахара. Так что я сменил курс и схватил печенье.

— Тогда я ему скажу, и он сам тебя найдет, — Илья Сергеевич кивнул. — Ты же в первом отряде, да?

— Да, пусть спросит Кирилла Крамского, — ответил я.

Мамонов и Илья Сергеевич принялись обсуждать каких-то общих знакомых, а я еще раз осмотрелся по сторонам. На самом деле, было интересно. Все вертикальные поверхности были заклеены черно-белыми фотографиями разного размера. В основном это были портреты мальчишек и девчонок. Довольно талантливые, на мой вкус. Смеющаяся девчонка с двумя хвостиками, в волосах — солнечные лучи. Надувшийся пацан в рваной и грязной футболке, на щеке — царапина. Жадно раскрытые клювы птенцов в дупле. Компания детей, вбегающая в воду в тучах брызг. Двое подростков, склонившихся над столом с почти готовым макетом самолета…. На одной из фоток была Вера. Моя мама была неожиданно одета в платье, смеялась и сжимала в руках букет полевых цветов.

— Эй, Кирилл, ты заснул? — громко окликнул меня Илья Сергеевич.

— Ой, я засмотрелся просто, — я тряхнул головой. — Можете повторить вопрос?

— Да какой еще вопрос, вам там горн на обед играет! — засмеялся Илья Сергеевич.

К столовой мы пришли раньше, чем наш отряд и остались их ждать на крыльце.

— Он когда-то за моей мамой ухаживал, — проговорил Мамонов, глядя в сторону. — Подарки дарил всякие. Велосипед мне на день рождения подарил. Мне тогда лет десять было. И я пытался маму уговорить, чтобы она за него замуж вышла. А она мне надавала подзатыльников и сказала, чтобы я в дела взрослых не лез.

— А ты? — спросил я.

— Ну я и не лез больше, — ухмыльнулся Мамонов. — Подумал, что так даже лучше. Так я у него прятался, когда мама была не в духе, а если бы они вместе жить начали, то куда бы я тогда бегал?

Первый отряд приплелся к столовой самым последним. Мы пристроились в хвост колонны, прокричали вместе со всеми:

Пробираться к своему столу пришлось через битком набитую столовую, кое-где даже протискиваться. Малышня из десятого отряда устроил потасовку, несколько тарелок с супом разбилось. Шумиха, в общем.

Я плюхнулся на свой стул, схватил кусок хлеба и ложку. Куриный суп-лапша на первое, гуляш и пюрешка на второе. И компот. Почти идеальный обед.

— Кирка, ты куда пропал?! — рядом со мной уселся раскрасневшийся Марчуков. — Ты же репетицию пропустил!

— На стадионе был, — я зачерпнул ложкой суп. — Потом мы с Мамоновым ходили про фотографа для газеты договариваться.

— О! — Марчуков заерзал на стуле так, что металлические ножки застучали об пол. — А возьмешь меня в редколлегию, а? Я же год назад мечтал после школы пойти в газету работать, даже письмо писал в «Пионерскую правду»! И его там напечатали!

— Я сам хотел предложить, только ты был занят со сценкой, — сказал я.

— Видел уже Цицерону? — Марчуков отхватил зубами сразу половину куска хлеба и принялся энергично жевать. — Она фо фтором отфяде, пфедставляеф?

Я молча покивал, чтобы не говорить с набитым ртом. Только сейчас понял, что страшно проголодался после всех своих спортивных подвигов.

— А еще знаешь что… — Марчуков внезапно замер и сделал страшные глаза. Потом склонился ко мне ближе и зашептал на ухо. — Помнишь того… этого… на реке… У которого еще глаза разные?

Глава 7,

про страшные истории, как инструмент влияния

— Ну, — сказал я.