— Мэгс, — настойчиво шепчет он, его рот приоткрыт, он издает страстные звуки от удовольствия. — Пожалуйста, мне нужно… я… могу я кончить?
Моя грудь сжимается. Мне нравится, что он просит так много, и я почти все испортила, поблагодарив его. Он собирается стать хорошим маленьким сабом. Я просто надеюсь, что смогу оправдать оказанное мне доверие.
В эту самую секунду я решаюсь. Я заставлю его выбрать.
— Я не останавливаю тебя, но…
— Но? — задыхается он. — Я… пожалуйста, Мэгс.
— У тебя есть выбор.
Он склоняет голову так, как если бы я смогла увидеть его глаза.
Разочарование. Я знаю, оно там, за шелковым занавесом.
— Какой у меня выбор, Мэгс. Пожалуйста, — просит он, торопя меня, пока не стало слишком поздно.
— Ты можешь кончить прямо сейчас, и все будет хорошо…
Он стонет, отчаянно и бессмысленно.
— Или?
— Или ты можешь остановиться, пока я не решу вернуть тебя в твои джинсы, все еще твердым, и ждать свое вознаграждение. — Я увеличиваю темп. — Тебе выбирать.
Он делает резкий вдох, прерывая ритмичные движения в своих штанах.
— Так как? Что ты выбираешь?
— Я… О, Боже…
— Я не могу тебе помочь, Уилл. Ты собираешься выбирать?
Он кивает, страдание написано на его лице.
— Ты готов кончить?
— Я уже давно готов.
— Это тихая деревня, может быть, никто не увидит, если ты кончишь со мной. Или, может быть, твою выпуклость увидит викарий по дороге домой, кто знает?
Уилл жалобно хныкает. Он так напряжен, я чувствую его твердость в своей руке.
— Ты собираешься кончить?
Он выдыхает, перестав задерживать дыхание.
— Блядь! — рычит он. — Нет.
Внезапно я отпускаю его, и он оседает, стремясь отдышаться. Его твердый член прямо напротив его бедер подрагивает от ускользнувшего оргазма. Его отчаяние все еще слышно в каждом вздохе, который он делает, и я с гордостью смотрю на него. Это чертовски тяжело для любого мужчины, бороться с возбуждением, но я предоставила ему выбор. Сцены, которые я описала, внезапно наполнили мои мысли, и я улыбаюсь, думая о возможностях, которые внезапно становятся все менее похожими на фантастику.
Уилл реален.
Я подхожу и развязываю узел шарфа, и он моргает в темноте, когда ткань соскальзывает с его глаз. Все еще запыхавшийся он выпрямляется, и уголок его рта ползет вверх в полуулыбке.
Я глажу его по щеке. Я хочу сказать ему, насколько я горжусь им, но не знаю, как не показаться смешной. И вместо этого, я подтягиваю его боксеры на место, стараясь не обращать внимания на его каменно-жесткий стояк. Он вздрагивает. Наверное, это и есть ад. Он стонет, когда поднимает свои джинсы и приспосабливается, прежде чем застегнуть молнию.
— Хороший мальчик, — шепчу я, пробегая пальцами вдоль его выпуклости под джинсами.