— Это не значит, что они не будут копаться в сплетнях.
— Что ж, почему она не может быть честной и сказать, что мы вместе?
— Потому что Вероника — гадюка. Она бы вцепилась в тебя, чтобы найти материал.
— Мне нечего скрывать.
— Нечего, но ты действительно готов к вторжению в свою личную жизнь? Если ты кристально чист, то самое меньшее, что ты можешь ожидать, это заголовки типа «Наследница миллионов унижается до рабочего». — Он машет рукой в воздухе, указывая размер заголовка. — Представь, ты в почтовом отделении заглядываешь в журнал и видишь: «Марго Голдсмит, единственная наследница состояния Голдсмитов, встречается со строителем».
Это режет как нож, когда он произносит это вслух.
— Это всего лишь слова, Уилл, не думаю, что они имеют значение. Вы любите друг друга, вот что важно. Твое лицо прямо сейчас говорит мне, что ты не справишься с этим. Представь, что тебе придется позвонить маме и убедить ее не слушать, что они говорят о тебе. Тебе нужно будет рассказать всей твоей семье о коварных журналистах, звонящих им, чтобы получить хоть немного пищи для сплетен. Это не так весело, поверь мне. Почему, ты думаешь, я все еще сижу здесь?
Я сижу молча. Все мои старые, казалось бы, иррациональные страхи проявились в одном ужасающем разговоре.
— То есть все безнадежно? Это то, что ты хочешь мне сказать?
— Нет. Она защищает тебя, вот и все.
— Как мы будем двигаться вперед? Ей всегда придется скрывать меня, это может не сработать, правда?
— Ей нужно защитить тебя только на этот раз. Как только они напечатают этот маленький проблеск на жизнь Голдсмитов, они оставят их в покое на год или два. К тому времени ты будешь в другом месте. Вы окажетесь так далеко, что вам будет все равно, и старая ядовитая Вероника не сможет бросить тень на давно сложившиеся отношения. Кто знает, в следующий раз, когда вам придется иметь с ней дело, вы, возможно, захотите поделиться некоторыми счастливыми новостями. — Джей-Джей подмигивает.
— Я восхищаюсь твоим оптимизмом, Джей-Джей, но нам предстоит долгий путь, прежде чем это произойдет. И я не знаю, как Джордж относится к тому, что мы с Мэгс вместе. Мы почти не виделись, с тех пор, как все стало официальным, и он не выразил никакого отношения к нам. Он ладит со мной и доволен работой, которую мы сделали, но что касается его дочери… Если честно, я даже не знаю, что сказала ему Мэгс, я слишком боюсь спросить. Может быть, он думает, что мы просто друзья. Может быть, я просто обманываю себя.
Джей-Джей громко смеется.
— Что тебе нужно знать о Мэгс, так это то, насколько она близка с отцом. Если что-то происходит в ее жизни, он знает об этом.
— Совсем не значит, что он рад этому. Это не меня он называет сыном, — подчеркиваю я.
Джей-Джей склоняет голову.
— У мужчины может быть много сыновей, Уилл.
Я стараюсь, чтобы в моем голосе не звучала горечь, когда смеюсь над его намеком.
— Пожалуйста. Ты сын, которого у него никогда не было, я просто один из тех, с кем он связался.
Джей-Джей поднимает брови.
— Джордж Голдсмит никогда не связывается ни с кем просто так.
— Когда его дочь случайно встретилась с бывшим, он был бы рад видеть тебя на его месте.
Качая головой, он кладет руку мне на плечо.
— Ты действительно думаешь, что это была случайная встреча?
Мои брови ползут вверх, и я пристально смотрю на него.
Он ничего не говорит.
— Хочешь сказать, это не так?
— Позволь спросить у тебя кое-что. Кто нашел тебя, чтобы дать эту работу?
— Джордж.