И когда? Когда? Как будто это важно. Стоило спросить по-другому, Уилл. По крайней мере, это лучше, чем «расскажи мне с кем еще ты делала это, мне нужны имена, места и отметки по десятибалльной шкале». Я с трудом дышу к тому времени, когда могу взять себя в руки.
— Я ходила на курсы, — говорит она. — Мне нужно было исследование для книги. Попросила Джаз пойти со мной в качестве моего тренировочного манекена, так она все время скулила, что я слишком жестокая, и жаловалась на щипки. Скажи мне, если я причиню тебе боль.
— Ты не станешь, — мне удается не показать своего облегчения, отбрасывая саму идею о ее жестокости. Просто мысль…
— Давай начнем и посмотрим. Джаз, по-видимому, считала, что я наслаждаюсь ее дискомфортом.
— Ты наслаждалась?
Она смотрит на меня сквозь свои темные ресницы, и один уголок ее губ поднимается в лукавой улыбке.
— Немного.
Я скольжу рукой по своей напряженной длине, прилагая бесполезные усилия, чтобы сдержать стон.
— Думаю, тебе понравится больше, чем ей.
— Я сомневаюсь, что она была готова ездить туда, только чтобы видеть тебя с веревкой в руках, так что, думаю, начало хорошее.
Она соединяет мои запястья и обматывает их веревкой. Я не эксперт, но смотрел в Ютюбе пару мастер-классов. У нее хорошо получается. Она уверенно управляется с веревкой, и я уже почти дрожу, когда она берет два конца веревки, выравнивает и связывает их на конце узлом. Я смотрю на свои запястья, связанные веревкой, свисающей с них, с тяжелым узлом на конце, и задаюсь вопросом, что она собирается делать. Когда я смотрю, она чего-то ждет. Может быть, что-то должен сделать я?
— Готов?
Я медленно киваю.
Она берется за узел и поднимает его над моей головой, положив руку в центр моей груди, ведет меня к двери, поднимаясь на пару ступеней. Перекинув веревку за верхнюю часть двери, она захлопывает ее, оставив толстый узел на другой стороне. Я проверяю ограничения и чувствую возбуждение.
Мэгс улыбается и поворачивается к своей коробке, выбирая пару вещей, и возвращается ко мне. Медленно она встает на колени, мой член подскакивает в ожидании, но она хихикает и наклоняется к ногам. Она связывает мои лодыжки. Я пытаюсь приспособиться, чтобы сохранить равновесие, но понимаю, что в этом нет необходимости: мне придает устойчивости веревка на двери. Я не могу двигаться, я в безопасности, и я уже уплываю.
И тогда она щелкает языком по моей головке.
Мои глаза открылись. Я не понимал, что они были закрыты.
Она берет меня глубоко внутрь своего рта, вбирая до горла одним быстрым движением. Шокирующий момент! Как только я встречаюсь с ней взглядом, задыхаюсь от собственного крика. Врезаюсь головой в дверь и мои глаза закрываются, но она не долго балует меня и отступает.
— Смотри, — говорит она.
Я снова смотрю вниз на нее и вижу, как ее пальцы сомкнулись вокруг меня, легко скользя вдоль моего члена.
— Ты снова хочешь оставить меня на краю? — мой голос сиплый, я удивляюсь, что вообще могу говорить, когда ее язык закручивается вокруг головки, а ее пальцы продолжают скользить вверх и вниз. Удивительно, что у меня хватило наглости спросить.
Она качает головой и улыбается.
— Не сегодня, — говорит она, снова облизывая меня, — мы собираемся проверить твое стоп-слово.
— Я говорил тебе, что ты не можешь сделать ничего, чего бы я не хотел, — она меня уже убивает, и я говорю, как пьяный.
— Неужели ничего? — поддразнивает она.
— Ну, кроме грубых штук. Но не думаю, что мне нужно беспокоиться об этом, правда?
Она качает головой. Я не тупой. Я знаю ее достаточно хорошо. Этого недостаточно. Не думаю, что могу угадать ее предпочтения, и все равно все эти вещи я бы с радостью изучил.
— Если только ты не собираешься бросить меня, с этим я не согласен.
Она хихикает, и ее горячее дыхание на моей коже заставляет все мое тело подергиваться.
— Так, значит, ты готов почувствовать немного боли? — она хватает мои яйца, потянув, заставляет меня непроизвольно дернуться. Это было не столько больно, сколько легкое болезненное ощущение в животе, но я могу принять это и многое другое.