Лютер: Первый из падших: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но это же чувство вины меня и раздражало. Почему это мне нельзя знать того, что написано в книгах? Какое право имел Лев отказать мне в самом полном понимании нашего места во Вселенной? Да… тогда мне было удобно позабыть и собственные опасения, и согласие с запретом Льва, оправдывая то, что я не уничтожил книги. Порочная логика, но мы сами закручиваем вокруг себя подобные петли, если понимаем, что хотим сделать что-то неправильное.

В тот день я не смог прочитать больше, и, честно говоря, меня испугало увиденное. И не столько чудовищный служитель высших сил, сколько образ в моей голове: безграничный мир, сотканный из наших собственных кошмаров и снов. Я был испуган, заинтригован до нервной дрожи и в то же время восхищен открытием.

Я принял решение хранить книги в секрете от всех. Не из собственной жажды знания, но из-за страха, что кто-нибудь другой сможет быстрее понять их содержание и, получив власть, сместить меня. Также я знал, что Лев может вернуться на Калибан, и любые самовольные действия вопреки его приказу выйдут мне боком. Присвоив книги, я пошел против воли Льва как равного себе, хотя тогда я уже был подчиненным примарха Легиона Императора.

Я так беспокоился, что меня раскроют, что вскоре перенес книги к себе из тайной комнаты в главной библиотеке. Хотя там они и были надежно спрятаны, я счел неудобным слишком часто заходить в крыло Ангеликасты, которое мои товарищи почти не посещали. На мои бдения в библиотеке никто до сих пор не обращал внимания, но рано или поздно кто-нибудь спросил бы, что мне там нужно, а я предпочитаю не лгать равным.

В те ранние годы я не углублялся в книги. Было почти приятно отказывать себе в удовольствии прикасаться к запретным знаниям, и порой я не заглядывал в тома у себя в кабинете месяцами. Время от времени я открывал какой-нибудь том и лениво перелистывал страницы, расхаживая взад-вперед и размышляя о другом. В этих занятиях я обманывал себя, уверяя, что на самом деле не нарушаю субординацию. В конце концов, обязанности Великого Магистра оставляли мне кое-какое свободное время; я ожидал, что возвращение экспедиционного флота положит конец скуке.

Возможно, это было хобби. Небольшое увлечение малоизвестными текстами, поднимавшими интересные философские вопросы, не более.

Шли годы, а Лев все не возвращался. Мы превращали сынов Калибана в космодесантников и отправляли в пустоту, словно упакованный товар. Возвращавшиеся корабли приносили новости, что Великий Крестовый Поход проходит успешно. Тысячи миров были приведены к Согласию, как Калибан когда-то.

Мое праздное увлечение отнимало у меня все больше времени, и я уверовал, что Лев никогда не вернется. Свой долг Калибан исправно выполнял и в его отсутствие. Наша кровь продолжала питать Легион Темных Ангелов. Но даже тогда я не испытывал особенного недовольства. Думаю, если бы Лев появлялся, это вызвало бы у меня больше возмущения. Наблюдение и контроль были бы оскорбительны. Я поверил, что, возможно, Лев действительно доверял мне, и его слова о долге не имели скрытого смысла.

Я был дураком.

Но на Зарамунде исчезли последние сомнения.

Некоторые миры вписаны на страницы истории Империума размашистым почерком, в то время как другие едва заслуживают и сноски. Зарамунд был из числа последних. Стратегически он располагался очень удачно как плацдарм для Великого Крестового Похода. Этот мир стоял на страже стабильного варп-канала, через который к галактическому северу проходят корабли. Первые из них покинули Зарамунд много лет назад, еще до того, как обнаружили Калибан.

Не знаю, почему часть населения Зарамунда взбунтовалась. У меня есть кое-какие догадки, и по опыту могу сказать, что они не слишком далеки от истины. Империум сначала ставит цель, а затем — задачи перед мирами, чтобы достичь ее, не задумываясь ни о чем другом. Думаю, что таков образ мысли Императора — видеть во всех остальных инструменты. Калибан тому прямое доказательство! Очищенные от Великих Зверей, леса по большей части были приручены. Прекрасная зеленая планета. Изумрудный Мир… Все было уничтожено, заменено аркологиями для рабочих и сборщиков десятины для правителей Терры. Густые леса Калибана оказались бесполезны для военных целей. Оружие, доспехи, люди — вот ресурсы, в которых нуждался Великий Крестовый Поход. По этой причине изменили облик Калибана.

Зарамунд стал верфью, но корабли по-прежнему нуждались в экипажах, и обязанностью Зарамунда было обеспечить их. Поколение за поколением зарамундцы либо трудились на производстве военных кораблей Императора, либо по контракту уходили на них в бесконечную пустоту. Это презрение к истории и народу Зарамунда и породило восстание. Не вялое предательство элит, а мятежи на всех заводах, на орбитальных и других станциях системы. На Зарамунде вспыхнул дух свободы народа.

Вспыхнул и был погашен Хорусом.

Детали последовавшей за этим военной кампании не заслуживают упоминания в моей истории. Важно то, что нужно было оперативно отреагировать на угрозу потери системы, и Хорус призвал Калибан помочь в подавлении восстания. Я дал согласие и повел силы Темных Ангелов на Зарамунд, и, хотя война была жестокой и унесла жизни многих хороших воинов, нам было приятно снова взять в руки оружие и оказаться на переднем крае славной битвы.

Я никогда не был равен Льву ни во владении клинком, ни в стратегическом мышлении, но все же поднялся до Великого Магистра Ордена. Никто не считал меня каким-то командиром-неофитом!

Затем, когда я получил похвалу от человека, впоследствии ставшего Воителем, Лев забрал у меня все. Он сделал это не в личном разговоре, нет! Он опозорил меня перед Хорусом и всеми командирами! Изгнал меня, как самого ничтожного раба! Как нашкодившего ребенка, который должен отправиться в свою комнату и подумать о своем поведении! Мой флот конфисковали, будто корабли были игрушками, с которыми я заигрался.

После моего унижения, прежде чем я прибыл на корабль, который должен был доставить меня обратно на Калибан, двое разыскали меня, чтобы поддержать и выразить сочувствие по поводу незаслуженного наказания. Они встретили меня в ангаре «Мстительного Духа» — Калас Тифон из Гвардии Смерти и Эреб из Несущих Слово. Оба явились в простых одеждах, однако, несмотря на это, были крупнее меня, даже облаченного в модифицированную броню.

Тифон был в тяжелых поножах и плаще, его мускулистые руки были покрыты шрамами — как от хирургических операций, так и от сражений. Эреб, удивительно стройный для космодесантника, носил темно-красную мантию, не украшенную ничем, кроме символа легиона. Тем не менее, он казался более значительным, а его лицо и голова были покрыты татуировками; таинственные символы тянулись от подбородка до затылка Несущего Слово.

Я познакомился с ними обоими всего несколько часов назад на том самом празднике, на котором Лев осудил меня, но Тифона я знал по сражениям, будучи рядом или, точнее, позади его грозных сил при захвате многих орбитальных станций и первых высадках на самом Зарамунде. Эреб же был скорее загадкой: Темные Ангелы сторонились его легиона, и, насколько я знал, его появление в рядах Лунных Волков тоже осталось без объяснения.

— Я принес небольшое сочувствие в бутылке, — произнес Тифон, доставая большой графин и три бокала. Затем его улыбка погасла. — Мало кто был рад вмешательству Льва, и, надо заметить, мы потеряли бы слишком многое, оставив этот напиток запечатанным на складе.

Комната была небольшой и показалась еще меньше, когда рядом стояли два гигантских воина. Но мы находились на борту боевой баржи, и обстановка здесь вполне подходила как легионерам, так и небольшим людям вроде меня. Эреб сел слева, Калас — справа; каждый занял кресло, которое для обычных людей стало бы троном.

Я не очень любил пить, но посчитал невежливым отказывать офицеру Гвардии Смерти. Он наполнил бокалы темно-красным вином и протянул их нам, прежде чем поднять собственный тост.

— Братья превыше сыновей, — несколько загадочно сказал он, хотя я вспомнил его слова, которые услышал сразу после моего осуждения Львом: «И среди нас есть воины, испытавшие на себе недовольство примарха».

— К сожалению, сейчас я не могу составить вам хорошую компанию, — сказал я им и сделал глоток из бокала, а затем поставил его на стол. — Спасибо за солидарность, но это слабое утешение.

— Утешение? — Эреб поднял бровь, искажая положение рун на лбу. Он посмотрел на Гвардейца Смерти и обратился к нему. — Ты говорил, что Лютер Калибанский — непоколебимый лорд, достойный нашего внимания. А он говорит об утешении, словно мы должны похлопать его по спине и сказать, что все будет хорошо.

— Что ты имеешь в виду? — после обвинения Льва терпение мое истощилось, и я не стал скрывать вспыхнувший гнев. — Мне ничего не нужно ни от Несущих Слово, ни от Гвардии Смерти.

— Полегче, брат, — успокоил меня Калас. Он сделал большой глоток вина, смакуя его, прежде чем проглотить с кивком, полным удовлетворения. — Отменное пойло. У нас есть этот орган, как же его… думаю, ты знаешь, нейроглоттис? Усиливает чувство вкуса. Я мог бы выследить тебя, как гончая, просто-напросто попробовав здешний воздух. Это заставляет меня по-настоящему ценить нюансы очень хорошего вина.

Его слова застигли меня врасплох, и я начал относиться к ним с подозрением.

— Я понимаю, победа уже достигнута, но нет ли у тебя более важных дел? — спросил я.