— Вот и давайте остановимся на этих двоих, — подхватил тот, что с ветерком в голове. — Тем более что остальные совсем еще сопляки и их не посадишь на хлеб с водой. Согласны?
— И все-таки у меня на душе не совсем спокойно, — сказал серьезный. — Я понимаю, эти трое нужны нам как свидетели, к тому же против них недостаточно улик, но на душе у меня не совсем спокойно.
Легкомысленный вздохнул. Он понимал, что для того, чтобы поставить все точки над «и» в этом деле и внести свои поправки в другие дела, потребуется не менее получаса. К счастью, до ленча оставалось еще сорок пять минут.
— Целиком разделяю ваше беспокойство, — сказал он. — Но нам следует отдавать себе отчет в том…
К концу их совещания было отпечатано и вложено в конверт заключение по этому делу. Поскольку полицейский суд не представил доказательств, на основании которых можно было бы завести уголовное дело против Эрнста Джона Богана, Владимира Жаркова и Хайвела Дэвида Эдвардза, они фигурировали только как свидетели. Слушание дела Джона Аллена Гарни и Лесли Чарльза Гарднера было назначено на следующую выездную сессию суда. Против них было выдвинуто обвинение в убийстве Джеймса Рестона Корби и Фрэнка Джоунза.
— И вы поделились этой мыслью с отцом мальчика? — спрашивал у Фэрфилда Кроли.
— Пока нет. Один молодой человек по фамилии Беннет…
— Репортер «Гэзетт», что ли?
— Да. Он дружит со старшей сестрой этого мальчика. Ей года двадцать два — двадцать три. Девушка серьезная — преподает в начальной школе — и вместе с тем миловидная. Он поговорит сперва с ней. Думаю, она ухватится за это предложение. Ведь они рассчитывали, что до суда дело не дойдет, но теперь, когда назначен суд…
Фэрфилд закашлялся. В Лондон он вернулся накануне вечером, крепко выпил с приездом, и теперь у него саднило в горле.
На столе у Кроли стоял стакан с водой, и, когда Фэрфилд снова раскашлялся, Кроли сделал из него небольшой глоток.
— А других детей у них нет? Поменьше?
— Нет. Миссис Гарднер пять лет назад умерла от рака.
— Жаль. — Фэрфилд понял соображение Кроли: на суде маленькие дети выбивают у жюри слезу. — А кто отец?
— Настоящая дубина, причем из левых. Член местного совета. Гордится своими детками, нас считает посланцами сатаны. Денег у них ни гроша. Конечно, папаша может вытолкать нас в шею, но, если за него возьмется дочка, до этого дело не дойдет.
— Понимаю. А что представляет собой этот Беннет?
— Беннет? Отличный малый, совсем молод, но прыток., Очень помог нам. Мне он нравится.
Воцарилось молчание, после чего Фэрфилд всей своей кожей ощутил холодное прикосновение улыбки Кроли.
— Благодарю вас, Фрэнк. О дальнейшем сообщу вам в течение дня. Постарайтесь быть под рукой.
В те короткие секунды молчаливой созерцательности Кроли пришел к выводу, что идея не стоит того, чтобы специально ради нее беспокоить лорда Брэкмена. Он решил приберечь ее на десерт к их каждодневной беседе.
Кроли терпеливо выдержал беглый огонь едких замечаний босса по поводу нескольких текущих материалов. Стоит ли в такую минуту лезть с Гарднером? И все-таки он решил, что стоит.
— Теперь по поводу убийства в ночь на Гая Фокса, — начал Кроли. — Вы, вероятно, обратили внимание на то, что дело Гарни и Гарднера передано в суд.
— Да. Это происшествие себя исчерпало. Довольно о нем до процесса.
— Фэрфилд не исключает возможности, что им удастся уговорить Гарднера-старшего дать свое согласие на то, чтобы мы оплатили его сыну адвоката. Разумеется, при том условии, если мы рискнем пуститься в крестовый поход.
Кроли хорошо преподнес это дело. Вышло так, что идея принадлежит ему, но тем не менее в случае неудачи всю ответственность можно будет спихнуть на Фэрфилда.
Лорд Брэкмен громко сопел в трубку.
— Расскажите мне об этом подробней, Эдгар.
Кроли доложил ему все, что узнал от Фэрфилда. Его рассказ прерывался похрюкиваниями на другом конце провода. Выслушав, Брэкмен засопел еще громче.
В моменты эмоционального возбуждения он обычно выражался односложно. Как и сейчас:
— Во, Эдгар, во. По-моему, идет.