После этого он подошёл к двери и открыл её.
— Привет Максим.
— Лиля? — искренне удивился Максим — Уж кого, а тебя я точно не ожидал увидеть — признался тот.
— Нам надо поговорить, это по поводу твоей проблемы.
Максим осторожно оглянулся, убедившись что Майкла нет рядом, и закрыл дверь.
— Говори пожалуйста на эту тему по тише — попросил Макс.
— Извини — шёпотом сказала она.
— Подожди меня пару минут, я оденусь и мы пройдёмся куда-нибудь, подальше от сторонних ушей.
— Хорошо.
Гуляя в местном парке, с весьма экзотичными деревьями, статуями, фонтанами и местной птичьей живностью, Максим, убедившись что по близости никого нет, начал разговор.
— Так, как ты вообще нашла мой дом.
— С родительским влиянием это было не трудно узнать.
— Ааааагаааа…. — медленно протянул Макс — Похоже с тобой сориться не стоит — усмехнувшись предположил Максим.
— Не советую — улыбнувшись в ответ сказала Лиля.
— Так о чём ты хотела поговорить?
— О тебе. Но всё по порядку. Сначала я расскажу о себе.
— Ладно.
— Когда мне было двенадцать, я попала в аварию, была зима, таксист не справился с управлением и мы вылетели с дороги. Водитель не выжил, а я получила сильную мозговую травму. Врачи меня буквально вырвали из лап смерти, я полгода пролежала в коме, а после, ещё целый год провела в больнице, под пристальным наблюдением врачей. Когда я встала на ноги, мне даже порекомендовали праздновать второй день рождения, но, я отказалась, с таким же успехом я могу праздновать каждую свою победу в жизни.
Где-то через полтора года я начала замечать, что порою я слышу людей даже тогда когда они молчат. Вижу странности, которых никто и не видит, и не чувствует. Вижу в картинках то, о чём думали окружающие. А порою даже предугадывала исход событий, за долго до их начала. Со временем всё это стало происходить всё чаще и чаще, в связи с чем, я стала бояться не только общаться с людьми, но и в принципе выходить на улицу.
На ранних и не стабильных этапах этих проявлений, я пыталась рассказать об этом родителям, но из-за нестабильности данных явлений, я не могла этого доказать. Меня отдали врачам на обследования, но и те ничего не смогли обнаружить, сказали что я выдумываю всё. Когда эти чувства стали обострятся, я стала психованной и очень нервной, я боялась буквально всего. Я не могла этого понять и не могла этого остановить, я была словно загнана в угол.
Со мной пытались работать психиатры, но меньшинство из них меня просто не понимали или просто не могли до меня достучаться. А большинство оказывались жадными ублюдками, либо извращенцами. Я слышала их похотливые мысли в мой адрес, видела их пошлые и омерзительные желания с моим участием, и чувствовала их алчность, стоящую во главе угла. Ко мне просто не могли пробиться, я не позволяла, я просто не могла открыться таким людям. После этих людей «искренне желавших мне помочь» как они говорили, у меня стала ехать крыша. Я вскрыла себе вены. Родители почувствовав не ладное, бросились меня спасать, отец буквально выломал дверь в мою комнату, и мне остановили кровь. В результате меня положили в особую лечебницу, под особый надзор, с особыми условиями.
Меня просто никто не понимал, меня просто никто не пытался услышать. Я знала каждое намерение, как бы оно не маскировалось, я распознавала ложь кой бы она не была. А потому, никто не мог войти ко мне в доверие, потому что люди так устроены, в большей степени своей, они всегда лгут. Ложь для большинства стала такой же необходимостью как одежда или пища. А так как их я распознавала ещё до разговора, я видела во всех тех, кто хочет мне так или иначе навредить.
Именно в такие жизненные моменты люди, наверное, и обретают веру в Высшие силы, в надежде, что те их защитят и спасут.
Лиля вытащила из-под рубашки цепочку с крестиком.
— В моменты, когда все эти состояния становились нестерпимыми, я зажимала в руках крестик и обращалась к Богу "Спаси и сохрани". И всё отступало. Мама с папой не бросали попыток найти специалиста который мне поможет, так они и нашли доктора Лаврова. Ему объяснили ситуацию и он сразу дал указания общаться по сети. Специально для нашего общения была установлена круглосуточная онлайн связь. Доктор Лавров отвечал в течении нескольких минуть на любой мой вопрос в любое время дня и ночи. По началу я была скована, так как не знала ничего о человеке который на другой стороне. Однако это поспособствовало преодолению того барьера недоверия в который я себя посадила. Так и начались первые шаги нашего общения и моего спасения.
Он мне чем-то напоминал Бога, к которому я обращалась в час нужды. Он готов был выслушать, дать совет, знал когда нужно промолчать, не был навязчивым и отвечал очень быстро, а из-за моей не способности его тогда просканировать, наше общение не останавливалось. Он помог мне преодолеть все барьеры которые я соорудила для собственной защиты, помог мне понять что то, что я испытываю, ни проклятье, ни чья-то злая шутка, а дар, которым я просто не умею пользоваться. Так я и узнала что я …
— Экстрасенс — закончил Максим.
— Да. По просьбе доктора Лаврова, мы так и не увиделись. Он объяснил это тем, что у каждого человека есть скелеты в шкафу, а по сему, он не хотел, чтобы я пыталась открыть те двери, на которые умышленно повесили большой и тяжёлый замок. Он предпочёл остаться в моих глаза другом, каким я его запомнила, и не хотел, что бы мой дар, вносил в эти представления хоть какие-то корректировки.
Вот так я и узнала о том, на что способна. Так как я читала людей как открытую книгу и распознавала лож в любой форме. Мне было тяжело выбрать профессию. Хоть в этом и не было большой необходимости, так как мои родители очень богаты, я всё же считала что должна хоть чем то заниматься сама, а не сидеть на необъятно большом кошельке моей семьи. Находится рядом с людьми которые лгут тебе раз по десять на день, это очень тяжело. Но после я задалась вопросом, «А где люди искренне заинтересованы говорить правду?».
— В больнице — понял Максим.