— А где конкретно его похоронят?
— Похороны не более чем ритуальное прощание, после его кремируют.
Оставшуюся часть дороги они ехали в тишине, дождя не было, но было пасмурно и ветрено. Словно сама природа скорбела сегодня, а погода просто подстроилась под её эмоцию. Максиму было за что радоваться сегодня, но и было о чём скорбеть. Убийце Вовы он скоро отомстит по полной программе, а сегодня он должен был проститься с другом, жизнь которого могла бы быть ещё очень долгой, если бы не его эмоции, которые взяли над ним верх.
Доехав до места где дорога заканчивалась, все вышли и Максим встретил уже ожидавших его коллег. Денис, Сергей и Игорь были в тех же костюмах и на их лицах не было радости, но не было и печали, лишь суровое, безэмоциональное смирение с тем что случилось. Поздоровавшись с коллегами и пожав всем руки, Максим стал оглядываться.
— Где Майкл?
— Он уже на вершине — ответил Сергей Анатольевич.
Ритуальное прощание решили провести на рассвете и в красивом месте, на самой вершине и почти на самом краю обрывистого склона, смотрящего на океан, на высоте в сто пятьдесят метров над уровнем моря. Дул прохладный, но приятный ветер, обдувая плащи движущихся людей к месту ритуального прощания с ушедшим.
Увидев Майкла, стоящего на дорожке ведущей по краю обрыва, примерно за пятьдесят метров от места «похорон», любовавшимся океаном, он направился к нему, в то время как другие направились более прямой тропой.
— И почему на звонки не отвечаем? Почему дома не ночуем? Или боишься что брат псих может заразить? — спросил издевательски Максим и они оба двинулись к назначенному месту.
— Ты не псих Максим. Как минимум теперь я так не считаю. Говоря совсем честно, я даже не уверен, что ты имеешь дело с болезнью. Слишком много переменных, природу которых я даже теоретически себе не могу объяснить.
Максим нахмурился, пытаясь понять что он имел ввиду, после чего посмотрел на брата.
— Как давно ты знаешь?
— Относительно недавно, но достаточно долго, чтобы успеть поразмыслить над этим.
— И каков вывод?
Они уже подходил ко всем собравшимся.
— На похоронах родителей ты устроил целую сцену, надеюсь в этот раз всё будет спокойно? — спросил Майкл посмотрев на Макса.
— Если ты внимательно изучал мои дневники, то прекрасно знаешь, что было причиной той сцены и знаешь какими ключами она запускается.
Максим стал около коллег, лицом к океану, а Майкл с другой стороны от гроба, соответственно спиной к океану и обрыву. Священник, убедившись что все собрались и встали на свои места, открыл свою книжку и начал читать заранее приготовленную речь. Максим смотрел на Вову, пытаясь мысленно ещё раз извиниться перед ним и проститься с другом. Через несколько минут после этого он посмотрел на Майкла, который невозмутимо смотрел на Вову. И тут его взгляд привлекли формирующиеся из облаков формы человеческих голов в капюшонах, закрывающих полностью лица. Это было не то что бы очень явно, но очень хорошо заметно Максиму. Они стали формироваться в одну шеренгу изогнутую в полукруг на фоне неба, от края до края периферического зрения, центром которого был Майкл. Не отводя от них взгляда он разомкнул руки за спиной и переведя их в естественную позицию по бокам, сжал кулаки и зубы.
Майкл тут же перевёл взгляд на брата, заметив его движения. И тут же он обратил внимание как листик, подхваченный ветром, врезался в воздух прямо рядом с Максимом, потом ещё один и ещё. Так как все смотрели сейчас на покойного или в пол, эта странность осталась не замеченной другими. Пошёл очень слабый моросящий дождик и телекинетический барьер Максима над ним же самим, стал отчётливо вырисовываться. Майкл тут же хлопнул в ладоши и все посмотрели на него, включая священника и Максима, вокруг которого барьер тут же исчез.
— Извините, руки замёрзли — скал Майкл, потирая ладони друг об друга и виновато улыбаясь.
Священник продолжил чтение, а Максим снова начал таращиться куда-то на небо у Майкла за спиной. Майкл обернулся и ничего не увидел, повернувшись обратно, Максим взгляда с той позиции не уводил.
— Что на этот раз? — спросил себя Майкл, смотря на проявления очередной необъяснимой переменной.
Когда головы сформировались, из под капюшонов, со звуками непонятного языка к Майку стали тянутся едва заметные группы символов и как бы входя в его голову. Максим не на шутку стал нервничать и не вольно напрягаясь всем телом, смотря на смотрящего на него же и ничего не понимающего, что с ним твориться брата. И тут глаза Майкла опустились немного вниз, а потом немного в бок, не то что бы он пытался что-то разглядеть, скорее они вообще были расфокусированными. Примерно такое поведения его мимики и глаз Максим замечал у брата во время его озарений, свидетелем которых он был не часто. Головы в капюшонах стали рассеиваться, а Майкл ничего не объясняя тут же ушёл по направлению к машинам. Все это заметили, но никто и слова даже сказать не успел, и священник речи не останавливал, стараясь не обращать внимание на столь не уважительное поведение. Даже Сергей Анатольевич был в шоке от такой выходки того, кто всё это инициировал, но и он ничего не сказал.
— Майкл, какого хрена? — только и задался вопросом Максим.
Оказавшись в своей лаборатории с кубами и яблоком в одном из них, Майкл бросил плащ на ближайший стул и сел за компьютер, начиная переписывать алгоритмы работы, код и перепроектировать сами аппараты. Ввиду того, что в его ресурсы входила возможность достать любой материал и выковать, выплавить, построить и собрать любой аппарат, любой сложности, сборка всех его идей происходила с момента завершения проекта на компьютере. Весь оставшийся день он провёл в этой лаборатории, не выходя из неё и не отрываясь от проектирования озарившей его на похоронах идеи. Пришлось переделать всё, начиная от начинки, продолжая кодом и заканчивая дизайном. Теперь, этот процесс происходил не в кубах, а в самой комнате. Он построил два очень похожих друг на друга аппарата и разместил их в разных сторонах этой комнаты, разместив между ними железную стену. Рабочие лошадки в белых халатах, которых ему выделили, только и успевали дыхание переводить, от беготни, которую устроил для них Майкл, требуя исполнять команду «бегом» буквально. Всё выстраивалось, переносилось, собиралось и настраивалось в бешенном темпе, пока Майкл продолжал писать мозги его новым игрушкам. Новы аппараты представляли собой на вид очень, и очень сложные телескопы, стоящие вертикально и смотрящие вверх и в низ. Тринадцать часов спустя всё было готово. Не желая понтоваться с поверхностью, Майкл поставил стул на одной и на другой стороне от перегородки, разделяющей новые устройства и на стул с левой стороны, он положил яблоко. В это же момент в комнату ворвался Сергей Анатольевич.
— Майкл, я всё конечно понимаю, что ты просто пи**ец какой умны, но это не даёт тебе право себя так вести, к тому же на мероприятии, которое ты же и организовал. Мне не то что бы было дело до этого Вовы, речь идёт о моей же собственной репутации, которую ты подрываешь своими выходками, даже не посоветовавшись со мной. Я и сказать толком ничего не мог, потому что траурную речь перебивать нельзя. А тебе то в ладоши похлопать надо, то уйти, толи от скуки, толи от по**изма и на покойного, и на сам ритуал.
Майкл отошёл от аппаратов и пройдя мимо босса так, будто его здесь и не было, сел за компьютер.
— Нет ну просто пи**ец какой-то — сказал Сергей Анатольевич разводя руки в стороны, понимая что его откровенно не замечают — Я кстати показал совету твои наброски, которые ты мне выслал по твоей машине. Выбора не было, потребовали, так как кое кому было раскрыто то, что видеть он не должен был, совет пытался понять причину раскрытия секретности, а они, уж поверь не любят, когда то что должно оставаться тайной, перестаёт ею быть. Я конечно начал читать речь о потенциальных возможностях и прочем, но всем интересны только сроки. Но так как ни я, ни мои люди, и даже не их люди не смогли понять того, как должна эта штука работать, мне прямо назвали цену, которую я заплачу, если проект этого «золотого школьника» которому я потакаю с момента его появления, не заработает.
Майкл убрал руки от клавиатуры и сжал кулаки от злости, стиснув зубы и глубоко вздохнул. Видя это, шеф чуть ли не ощущал гнев исходящий от него, зная как Майкл высокомерен.
— Они на всех смотрят с высока Майкл и не важно на сколько ты одарён. Ты уж прости что я тебе всё это вот так вываливаю, просто и на меня всё разом обрушилось. Сначала этот рискованный проект, потом их условия, твоё поведение и даже сейчас, то как ты реагируешь, когда я тебе можно сказать душу раскрываю.