Сыны Императора: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Я сам себе судья и сам решу, кого мне чтить.

Крашкаликс встал в полный рост и свирепо воззрился на него. Летописец пожалел о неудачном выборе слов.

— Завтра мы увидим больше.

Ле Бон чувствовал, что уже увидел предостаточно.

Зевнув, Оливье встал с пола. Нагромождения документов, повествующих о каждой из кампаний Пертурабо, валялись по всему номеру госпиция[9].

— Он подверг свой легион децимации. Его манера вести войну расточительна. Он разбрасывается своими людьми. — Летописец поднял книгу и позволил ей упасть обратно: «История Олимпии» за авторством Пертурабо. — Нельзя не задаться вопросом, почему он это делает, зачем упивается этим образом — несокрушимого и безразличного человека-скалы. Он тычет свою безжалостность людям в глаза. — Ле Бон спрятал лицо в ладонях и потер их ребрами глаза. — Он превратил всю свою жизнь в спектакль. Ни капли правды, сплошное позерство эгоиста. Неудивительно, что люди бунтуют. Мы должны уехать. Должны вернуться на Терру и сказать, что не можем завершить книгу. Это самая худшая миссия из всех.

Марисса молчала. На улицах опять стало людно. Оливье слышал, как горожане скандируют вдалеке. Их неповиновение было соблазнительным.

— Это неважно.

— Что?.. — Летописец убрал руки от глаз и поднял голову. В поле зрения плясали цветные пятна.

— Это неважно, — повторила она. — Факт — не то же самое, что истина.

— Глупости. Мы ведь уже об этом говорили. Почему ты так настойчиво к этому возвращаешься? Мы здесь, чтобы написать историю.

— Наша задача — представлять примархов героями, каковы они и есть в действительности. Ни один великий полководец не безупречен. Ни один.

— Мы создаем исторические документы! — воскликнул Ле Бон. Он начинал распаляться. — Это слишком важно, чтобы становиться жертвой… жертвой…

— Культа? — закончила за него жена. — Истина важнее фактов, — тихо сказала она.

Усталость Оливье отступила. Ее вытеснило раздражение.

— Это не жизнеописания, это жития святых.

— Может, именно это и нужно Империуму.

— Империуму нужны факты, — парировал он. — Я не стану участвовать в мифотворчестве.

Марисса взглянула на мужа:

— Ты что, не видишь, Оливье? Примархи превыше истины. Они не люди. Нужно ли Галактике знать об изъянах и характере Железного Владыки? Разве ты не понимаешь, освещение его недостатков подорвет все, чего он достиг? Книга, которую ты предлагаешь написать, никогда не выйдет в свет, да и не должна.

— Это не важно! — возразил он. — Важна только истина.

— Мы не владеем истиной, Оливье. Да она нам и не требуется. Мы — хранители современных легенд. Эти книги, эти восемнадцать книг — начало нового Священного писания.

Ее глаза блестели. Подвеска с двуглавым орлом красовалась на ее груди.

— В этом истинный смысл Имперской Истины? — спроси он с презрением. — Ты что же, связала свою судьбу с верующими, которые шепчут, что Император — бог?

— Император — бог! — пылко подтвердила она.

— Не могу поверить, что это говоришь ты!

Однако он верил: все признаки были в наличии. Ле Бон слишком долго их игнорировал.

— Император защищает, Оливье, — сказала Марисса. Маска безмятежности исчезла, и женщина выглядела расстроенной, даже отчаянной.

Скандирующие горожане приближались. Внезапно звуки стали громче. Сборище завернуло за угол и двинулось по их дороге.

Оливье отпрянул от нее.

[9] Госпиций (лат. hospitium) — гостевой дом, гостиница, приют.