Я обдумываю его слова и киваю сам себе.
— Да, думаю, ты прав. Только приезжай сюда как можно быстрее. Женщины все разваливаются, да и Мак ненамного лучше.
— Я уже в пути, — говорит он, прежде чем связь прерывается.
Я отключаю телефон и кладу его обратно в карман, надеясь, что принял правильное решение. Большая часть меня думает, что мы должны оградить Дженни от этого дерьма, но другая часть понимает, что Дженни должна быть частью этого. Это и ее семья тоже, и она не ребенок, хотя я думаю о ней, как о ребенке. Она захочет быть здесь для своей мамы. Она захочет заботиться о Джули. Сейчас Джули нужна вся забота, которую она может получить. Как раз когда я поворачиваюсь, чтобы вернуться в дом, Мак выходит из двери.
— Сынок, нам нужно поговорить, — я ненавижу, что он всегда говорит со мной, как с чертовым ребенком. Мне тридцать один год, и я не его гребаный сынок. Я немного вздохнул, но решил, что заслуживаю того дерьма, которое он готов вывалить на меня. — Я знаю, что ты любишь ее. Она тоже тебя любит. Я думаю, что на этот раз ты поступишь с ней правильно. При этом ты должен знать, что если ты снова причинишь ей боль, я отрежу твой член и засуну его тебе в задницу.
Не совсем уверен, но думаю, что это был заднепроходный способ Мака сказать, что он доверяет мне.
— Я больше не причиню ей вреда. Обещаю тебе это. Я не могу. Если я потеряю ее в этот раз, это убьет меня.
Он смотрит на меня мгновение, затем протягивает руку.
— Достаточно сказано. Давай зайдем внутрь и позаботимся о наших женщинах.
Мы проходим через заднюю дверь как раз в тот момент, когда Мэтти входит в переднюю дверь. Кристен идет прямо к нему, и он обхватывает ее руками. Он приближает свой рот к ее уху, и я вижу, как он шепчет ей. Затем он поднимает ее лицо к своему и нежно целует в губы.
Какого черта?
Джули подходит и обнимает меня. Она наклоняется вперед к моему плечу и шепчет:
— Видишь, я же говорила тебе, что между мной и Мэтти никогда ничего не было, — она права. Если у меня и были какие-то сомнения по поводу Мэтти и Джули, то теперь они исчезли.
Я молчу, обхватываю ее руками и слегка сжимаю.
Джули смотрит вверх, на ее лице выражение озабоченности.
— Как ты думаешь, почему так долго?
— Не знаю, детка, но я знаю, что Брэндон сильный, так что не волнуйся. Просто подожди, пока они позвонят. Тогда мы будем волноваться, если понадобится, — я целую ее в лоб и надеюсь на Бога, что до этого не дойдет.
Папа и Шейн приезжают через несколько минут, причем Шейн несет на руках спящую Дженни. Следующие четыре часа мы все проводим в раздумьях, пьем кофе, и пытаемся успокоить женщин. Когда звонит телефон, все затихают. Я думаю, мы все боимся поднять трубку, в ужасе от того, что можем услышать.
Наконец, Энджи отвечает:
— Алло?
Глава 20
Брэндон пробудет в госпитале некоторое время. После выписки его военная карьера закончится. Он вернется домой с куском металла, плавающим в груди, но, по крайней мере, он вернется домой. Доктор говорит, что одно неверное движение и Брэндон может умереть. Большая часть меня хочет плакать, но я знаю, что могло бы быть и хуже, и просто благодарна за то, что он вообще возвращается домой.
Вместе с ним в «Хаммере» было еще пять солдат. Все они были друзьями Брэндона, и все пятеро погибли. Моему брату просто повезло, что его выбросило из машины, подальше от большинства разрушений от бомбы. Так что сейчас я благодарю свои счастливые звезды за то, что мой брат жив.
Мы с Джейсом ушли от дяди Мака через несколько минут после звонка военного представителя. Я просто не могла находиться рядом со всеми. Мне казалось, что меня душат. Все спрашивали, все ли у меня в порядке. Нужно ли мне что-нибудь? Могут ли они принести мне что-нибудь поесть или выпить? Они продолжали обнимать меня и говорить, как сильно меня любят. Все это было слишком.
Интересно, так ли чувствовал себя Джейс после смерти своей мамы?
— Это то, что ты чувствовал?
Он переводит взгляд на меня, а потом снова смотрит на дорогу.
— О чем ты говоришь?
— После смерти мамы ты чувствовал, что я тебя душу?