— Не люблю… Актерствует… дрянь!
Девушка взглянула на Глеба.
— А вы не пишете стихов, Глеб Николаевич?
Глеб изумленно откинулся. За кого она его принимает?
— Почему вы думаете, Мирра Григорьевна? Я еще до этого не докатился. Разве прикажут, в порядке воспитательного воздействия, написать для матросов правила поведения и внутреннего распорядка, вроде: «Коль хочешь избежать наряда — надраить пуговицы надо…»
— Знаете, почему я спросила?.. Вспомнила, что еще гимназистом вы всегда читали на вечерах стихи. И очень хорошо читали. Я помню.
Глеб пожал плечами.
— Дела давно минувших дней… Детство. Грешил. Хотя и сейчас чужие стихи, если они хороши, люблю.
— И читаете?
— Иногда.
— И если я попрошу, прочтете?
— Только вам одной, — ответил Глеб, и ему показалось, что щеки Мирры порозовели, но она быстро отвернулась, отвечая на оклик Кати Лихачевой.
— Глеб!.. Мирра!.. Бросайте тет-а-тет!.. Начинаем покер.
— Иду, — отозвалась Мирра.
Глеб не хотел играть. Он присел к покерному столику помогать Мирре.
Карты, шелестя, рассыпались по сукну. Глеб разбирал карты Мирры, советовал, комбинировал прикупы.
— Мы сейчас всех пустим ко дну, Мирра Григорьевна. Со мной в покер некому тут тягаться. Меня учил лейтенант Лукьянов, а он, в Гонконге, знаменитого английского коммодора Данрейтера начисто раздел, до нитки. Его теперь весь британский флот почитает.
В одну из сдач, передавая Мирре стасованные карты, Глеб нечаянно натолкнулся пальцами на тоненькие пальцы девушки. Всю руку до плеча пронизали колкие мурашки, как от разряда лейденской банки. Он быстро отдернул руку и даже бессознательно подул на нее.
Нагло блефуя, покупая на арапа, с самыми сложными комбинациями и расчетами, улавливая по лицам партнеров состояние их карт (в покере Глеб действительно был докой), Глеб беспощадно рвал ставки. Перед Миррой выросла горка цветных фишек.
— Господа, что же это? Разбой! Глеб обирает нас как липку. Банкротство!
— Не связывайтесь, Кэт, с профессорами. Поделом. Наши ваших бьют, — шутил Глеб, пригребая очередной банк. — Еще удар — и враг бежит.
— Барыня просят ужинать, — позвала с порога горничная.
Шумно подымаясь, гости потянулись в столовую. За покерным столиком наспех подсчитывали фишки.
— Бросьте!.. После подсчитаем. Идем ужинать, — торопила Катя.
— Ты меня извини, Катюша. Я не могу остаться. Позволь мне уйти, — сказала Мирра, пересыпая из ладони в ладонь фишки.
— Что? Почему в такую рань? Еще нет двенадцати.
— Сегодня отца нет. Он вчера уехал в Одессу, а мама нездорова. Нужно раньше вернуться.
Глеб слушал, колеблясь. Проводить? Но нельзя же так навязываться. Провожал позавчера, вчера… теперь опять. Но проводить хотелось. Неожиданно выручила Катя.
— Раз так — не имею права удерживать… Глеб, вы проводите Мирру и возвращайтесь. Мы еще потанцуем.
— Есть! — Глеб набросил на плечи Мирры легкий шелковый плащ.