На диване она встречала спящего Митю. Бывало время, когда его тормошили, заставляя встать, а сейчас простыни сложены под подушку, и всё это на краю дивана, а его нет. В один из дней Оксана сказала, что он каждое утро сидит за домом. Алёна сначала не придавала этому никакое значение, Митя появлялся к завтраку, но настало время, когда он перестал приходить, а потом и вовсе пропадал. Алёна стала винить себя, ненароком она решила, что выжила молодого человека.
Она вышла к нему в домашней одежде. Не умытая с запутавшимися кудрями. А он сидел на скамейке под деревом. Ветви простирались так широко, что его полностью накрыла колыхающаяся тень. Он смолил сигарету и читал, сгорбившись над книгой. Вокруг лишь витали вензеля дыма. Он прищурено вчитывался в текст.
Алёна подошла, и он оглянулся на неё. Поднял свой взгляд и молчаливо пригласил сесть рядом.
— Сейчас Лёша проснётся, пойдёшь с нами завтракать?
— Нет, Ален, тут посижу. — хрипловато произнёс он.
— Но зачем?
— Хочу побыть наедине.
— Разве есть в этом такая необходимость?
— Да, есть. — сухо отвечал он.
— Значит, мне уйти? — спросила она его.
— Нет.
— Ты сторонишься нас?
— Я никого не сторонюсь.
— У тебя что-то случилось? Не хочешь мне говорить, расскажи тогда Лёше. Он тебе обязательно поможет. — сказала она и увидела на себе прикованный взгляд.
— Нет, могу только тебе рассказать. Но не знаю как. Я бегу от самого себя. От того, в кого я превращаюсь. Есть во мне что-то темное. Что-то неспокойное. А смотрю на тебя, и всё пропадает. — он как-то странно рассмеялся, и Алёна посмотрела на него страшными глазами, не узнавая его. — Я тут бродил все эти дни и принял решение.
— Какое же? — уже с комом в горле произнесла Алёна.
— Я ухожу, Ален.
— Как это?
— Ухожу, ухожу. — закивал головой Митя. — Я принял решение уйти в армию.
— Но… — выскочило у Алёны, но Митя не дал ей слово.
— Даже если будет война, то оно и к лучшему. Я выиграю её и вернусь свободным человеком, либо она погубит меня, что тоже не так уж и плохо.
— Как это неплохо? Ты неплохой человек? — у Алёны стали накатываться слёзы.
— А плохих и нет. Есть потерявшиеся. Я сирота, Ален. И никто обо мне не позаботится. Я один. Не будет никакого института. Денег нет. Николай не даст. У брата просить не могу. Он и сам должен встать на ноги, а я его только вниз буду тянуть. У меня одна дорога.
— Но ты не один…
— Нет, я совсем один…
— И когда ты скажешь остальным? — он посмотрел на неё, словно проснувшись.
— Никогда. Я уйду тайно, где-то через неделю.
— Ты не можешь так поступить с Лёшей.
— Я прошу тебя никому не говорить об этом. Ален, посмотри на меня. — но она не смотрела на него. — Посмотри на меня.
— За что ты так?