Вот так и появляется дополнительный мотив для выборочного признания. Описать его можно так: в чем польза твоих «достижений», если они никем не признаны?
Серийный убийца, который гордится своими преступлениями и испытывает личное удовлетворение, всегда пребывает в тисках эмоций. Поделишься с кем-то – рискуешь попасть за решетку, держишь в секрете – остаешься никем. Преступникам, для которых акт убийства является наиболее важным аспектом их жизни, аспектом, придающим ей смысл, эмоционально сложно не быть публично связанным с убийствами.
Два самых ярких случая в моей карьере – дела Сына Сэма в Нью-Йорке и BTK в Уичито, Канзас. Почтовому клерку Дэвиду Берковицу было недостаточно того, что он убивал пары в машинах в 1977 году, а затем возвращался на место преступления и, мастурбируя, заново переживал ощущение власти и господства. Он должен был получить признание, поэтому назвал себя Сыном Сэма, послушником трехтысячелетнего демона, живущего в лабрадоре-ретривере соседа, и написал детективу полиции Нью-Йорка капитану Джозефу Борелли и обозревателю «Дейли ньюс» Джимми Бреслин. Муниципальному инспектору, несостоявшемуся копу и вообще неудачнику Деннису Рейдеру было мало того, что он проникал в дома, дожидался возвращения жильцов, связывал их в неудобных позах, душил и наблюдал, как они умирают; ему нужно было сообщить в полицию и СМИ, что серийный убийца заслуживает их внимания и уважения. Жаждая, как и Берковиц, внимания, он также дал себе прозвище со смыслом. Живя и работая в Уичито, Рейдер не мог позволить себе раскрыться, хотя и подлетел к пламени славы настолько близко, насколько посмел, отправив письма в средства массовой информации. И в конечном итоге именно комбинация письменного и цифрового общения окончательно его погубила. Не будь этого общения, его никогда бы не поймали.
Не думаю, что Франклин был таким же недисциплинированным, как Берковиц или Рейдер, хотя во многих отношениях он был столь же иррациональным. Но хотя он и считал себя ориентированным на миссию, для него были важны известность и признание. Как вести расовую войну, если лидер никому не известен? Мотивом может быть сексуальное или «артистическое» удовлетворение, услышанный призыв разжечь расовую войну, желание стать героем правых расистских экстремистов. Франклин уже попал в тюрьму, по всей вероятности, до конца жизни, и блеск порочной славы был для него сильной приманкой. Он много работал и посвятил свою жизнь этим убийствам – так почему бы не получить заслуженное признание и внимание?
Проблема понимания мотивации сложная. Наше исследование показало, что разум почти каждого серийного убийцы подчинен трем побуждениям: манипуляции, господству и контролю. Обращаясь к правоохранительным органам и СМИ, вынуждая их откликаться на каждый его призыв, признаваясь в преступлениях и тут же отказываясь от признаний и получая возможность покрасоваться в зале суда, покинуть, пусть и ненадолго, тюрьму и облегчить тяготы строгой изоляции – все это служило удовлетворению трех главных устремлений.
По иронии судьбы Флинт в то время отбывал пятнадцатимесячный приговор в больничном крыле Федерального исправительного комплекса в Батнере, Северная Каролина, за неуважение к суду и отказ раскрыть канал получения им видеодоказательств по делу о контрабанде и незаконном обороте кокаина в отношении предпринимателя Джона Делориана.
Находясь в тюрьме, Флинт сообщил репортеру Ларри Вудсу из Си-эн-эн, что заплатит тому, кто убьет президента Рональда Рейгана, и сам убьет его, если сможет подобраться поближе. Флинт крикливее Франклина, но опыт работы в правоохранительных органах приучил меня серьезно относиться к каждой угрозе.
Следователи Гвиннетта никак не могли решить, насколько надежны их позиции, потому что, дав показания им, Франклин в то же время ответил по телефону на вопросы «Цинциннати инкуайер» и, между прочим, заявил: «Я ненавижу Флинта… за то, что он публикует. Но я в него не стрелял».
К этому моменту у меня сложилось впечатление, что Франклин говорит все, что приходит ему на ум или, в его представлении, облегчит положение в будущем, и не придает значения ни соответствию его заявлений истине, ни последовательности.
И он ведь только начал говорить. Выказывая готовность признаться в преступлениях, с которыми его долгое время связывали, он также был готов упомянуть о тех, с которыми его никогда ранее не ассоциировали.
В конце 1983 года представляющий Франклина адвокат связался с полицейским управлением в Мэдисоне, штат Висконсин, и сказал, что его клиент хотел бы рассказать о некоем убийстве в августе 1977 года. К тому времени, когда капитан Ричард Уоллден смог связаться с Франклином в феврале следующего года, Франклин уже рассказал ему об убийстве черного мужчины и белой женщины в большом торговом центре и убийстве еще одной женщины весной 1980 года в Тома, примерно на полпути между Мэдисоном и О-Клэр в восточном Висконсине.
Что касается убийства в Тома, Франклин сообщил, что заметил молодую женщину возле торгового центра «Ист-таун-молл» и предложил подвезти. По его словам, он думал, что она едет в Миннесоту. Оказалось, что она на самом деле едет к своим родителям, державшим свиноферму во Фредерике, штат Висконсин, и планировала заглянуть в Тома, чтобы забрать машину, которую оставила в доме дяди. В машине Франклин спросил, где она загорела. Женщина ответила, что недавно вернулась с Ямайки. По его словам, она объяснила, что предпочитает ямайских мужчин афроамериканцам, поскольку они красивее. Это заявление и предрешило ее судьбу.
Когда они подъезжали к Тома, он спросил, не хочет ли она покурить «травки». Он съехал на обочину поблизости от какого-то парка, места тихого и изолированного, и, достав «Магнум», приказал ей выйти из машины, притворившись, что собирается изнасиловать ее. Когда они отошли от машины, он взвел курок и выстрелил ей в спину. Тело осталось на месте преступления, а ее вещи он выбросил.
Франклин утверждал, что обычно подбирает автостопщиц, считая, что женщинам путешествовать в одиночку небезопасно, но если они нарушали его собственные правила жизни, то не заслуживали жить.
Также в 1980 году Франклин якобы подобрал двух белых женщин возле Бекли, Западная Вирджиния. Насколько он понял, они направлялись на какую-то антивоенную демонстрацию. Женщины также называли себя коммунистками, что вызвало у меня большие сомнения. Одно дело – объявить, что ты против ядерной войны, и совсем другое – записать себя в коммунисты в 1980 году. На мой взгляд, «коммунист» – это просто универсальный ярлык, который Франклин навешивал на тех, кто ему не нравился.
В разговоре с автостопщицами он каким-то образом понял, что они встречаются с чернокожими мужчинами, и застрелил обеих из того же «Магнума», из которого убил предыдущую попутчицу.
Каким бы ужасным и отвратительным ни было это преступление – убийство белых автостопщиц, рассказавших о своих отношениях с мужчинами-афроамериканцами, – лично меня оно не удивило. Скорее оно лишь подтвердило одержимость Франклина, его нетерпимость к смешению рас и разрушению белой Америки.
Но был еще один фактор, который прямо указывал на невротическую неуверенность Франклина и ему подобных. Одной из отличительных черт американского расизма является страх перед сексуальностью чернокожих мужчин. Для белых мужчин на довоенном Юге было обычным явлением насиловать своих рабынь, а вот мысль о том, что черные мужчины занимаются сексом с белыми женщинами, представлялась им самой отвратительной из всех, какие только могли зародиться в пропитанном расизмом мозгу.
Хотя проблема смешанных браков и вызывала озабоченность у расистов, и хотя афроамериканцы на протяжении ста с лишним лет боролись со стереотипами и предрассудками, подсознательное опасение мужчин-расистов оказаться в сексуальном плане ниже черных мужчин и потерять своих женщин служило важным мотивационным фактором повторения волн ненависти и насилия, обрушивающихся на Америку на протяжении всей ее истории. Едва узнав об убийстве автостопщиц, я понял, что страх неадекватности сочетался у него со всеми прочими проявлениями компенсаторного криминального поведения.
Ничего больше об инциденте в Западной Вирджинии Франклин Уоллдену не рассказал, но эта история станет одним из самых запутанных и спорных случаев, приписываемых Джозефу Полу Франклину.
Они проговорили чуть больше получаса, после чего Уоллден позвонил в полицию Тома, которая подтвердила, что в районе, описанном Франклином, действительно имело место убийство белой женщины, Ребекки Бергстром, двадцатилетней студентки, в которую дважды выстрелили из «Магнума». Преступление случилось в Милл-Блафф-парке и осталось нераскрытым. Тело нашли на следующий день, 3 мая, двое подростков, и личность жертвы установили по паспорту, который был при ней. Она была полностью одета, следы сексуального насилия отсутствовали. Ограбление как мотив полиция исключала – деньги лежали в сумочке. В местной газете писали, что женщина недавно вернулась из десятидневного отпуска, который провела на Ямайке, и ее ждала летняя работа в банке «Фредерик». Преступник выстрелил в голову и спину, стреляные гильзы нашлись поблизости. Подозреваемых не было, и шериф Рэй Харрис предположил, что Ребекку убил кто-то, кто предложил ее подвезти. Знавшие жертву отзывались о ней как о девушке дружелюбной и приятной в общении.
Какими бы неожиданными ни были эти откровения, чаще всего Франклин звонил в правоохранительные органы штата Висконсин насчет нераскрытого убийства Альфонса Мэннинга-младшего, афроамериканца, и Тони Швенн, белой. Обоим было по двадцать три года. Их застрелили в 16:30 пополудни 7 августа 1977 года на стоянке торгового центра «Ист-Таун» в Мэдисоне, недалеко от универмага «Джей-Си-Пенни». Проверив информацию, капитан Уоллден 16 февраля 1984 года отправил детективов Грега Рейтера и Теда Мела в тюрьму Марион – взять показания непосредственно у заключенного.
Следователи управления полиции округа Мэдисон и отдела тяжких преступлений имели в своем распоряжении лишь разрозненные детали: описание белого мужчины лет двадцати с каштановыми волосами до ушей, за рулем «Шевроле Импала» с номерными знаками другого штата. В комбинации цветов вроде бы присутствовали белый и зеленый, что соответствовало табличкам Алабамы, Айдахо, Иллинойса и Индианы. Свидетели заявили, что «Шевроле» столкнулся с черным «Олсмобилем Торнадо», которым управлял Мэннинг. Мэннинг остановился и вышел из машины, после чего водитель «Шевроле» несколько раз выстрелил в него. Затем незнакомец направился к «Олдсмобилю», на пассажирском сиденье которого сидела Швенн, и выстрелил в нее через окно, когда она пыталась убежать. По описаниям, подозреваемый был ростом около ста восьмидесяти сантиметров, весом 75–80 килограммов, одет в темно-зеленую футболку и синие брюки. Найденная за автомобилем Мэннинга широкополая шляпа предположительно принадлежала убийце.
Офицер полиции Мэдисона Мартин Мик находился в торговом центре по делу об угнанном автомобиле и разговаривал с пострадавшими в своей служебной машине. Услышав два или три громких выстрела, он поспешил к месту происшествия и по рации попросил о помощи. Один из свидетелей замахал руками, привлекая его внимание и указывая на выезжающую с парковки зеленую «Импалу». Мик устремился в погоню, но потерял беглеца в суматохе движения. После сообщения Мика полиция выставила блокпосты на шоссе, закрыв выезд из города, но «Импалу» не нашли.
Швенн скончалась мгновенно на месте. Мэннинг умер в больнице примерно через час.
Как сообщила местная газета «Кэпитал таймс», на следующий день на месте преступления собрали сотрудников двух отделов – нравов и по борьбе с наркотиками, – чтобы определить, не связаны ли убийства среди бела дня с наркотиками. Такая процедура использовалась каждый раз, когда преступления совершались днем, в местах массового скопления людей. Однако ничего, что указывало бы на торговлю наркотиками, обнаружено не было. Капитан Стэнли Давенпорт заявил, что в прошлом жертв не нашлось ничего, что объяснило бы, почему они были убиты.
В открытом письме, опубликованном газетой в следующую среду, близкая подруга Тони, Кэти Тегардин, предположила, что убийства – результат «расизма» неизвестного «маньяка-убийцы».
Я подумал, что этот случай наверняка был особенно труден для полиции в эмоциональном плане, потому что Швенн работала в правоохранительной системе на должности машинистки-регистратора в центре содержания несовершеннолетних округа Дейн. Что касается Мэннинга, то последние два года он работал уборщиком в средней школе, которую Швенн окончила пять лет назад.
Мать Швенн, Джанет, рассказала корреспонденту «Кэпитал таймс» Эду Барку: «Для нас она была лучшей. Можете спросить любого из ее друзей». Джуди Мэннинг описала старшего брата как «хорошего человека, который никому не мешал». Он был звездным футболистом в своей школьной команде в городке Рут, штат Миссисипи. Друзья говорили, что он всегда был готов помочь любому, кто нуждается в помощи. «У него была сильно развита трудовая этика. Он не сидел сложа руки и не позволял другим заботиться о нем», – сказала его двоюродная сестра Тения Дженкинс-Стовалл репортеру ЮПИ. Альфонс и Тони познакомились в ночном клубе вскоре после того, как он приехал в Мэдисон.
Лучшая подруга Тони, Линда Ланглуа, вспоминала: «Она была общительной и физически красивой. Альфонс больше помалкивал, а Тони была шумной и дурашливой, так что они составляли хорошую пару».