- Тряпка.
- Да, он податливый, бесхребетный.
- Я тебя услышал Чарли, - сказал, встал и хотел уйти, но его рука поймала мою, - что еще? – но меня к себе прижали, откинули с головы капюшон, притянули одной рукой за шею, второй за талию, зарывшись пальцами в волосы, и накрыли губы поцелуем, сминая, уверенно, но мягко и нежно.
- Прости, но я не отвечу взаимностью, - сказал я, когда меня отпустили, надели обратно капюшон, поправили очки и провели большим пальцем по губам, - кажется, мое сердце занято. И не по пути нам с тобой, - призвал глаза, показал клыки, - я – морой, ты – человек, прости, - ушел со двора, вернувшись в дом. А по пути понял, что целоваться я бы хотел исключительно с Арчером, он дарил мне тепло, а Чарли лишь нежность, тепла и жизни, как от оборотня я не получал.
- Арри, могу пооворить, - с акцентом говорила Флер, я не отказал, но перед этим поздравил, - спасибо, Арри. Билли просил передать просьбу, - показала на конверт, - тут по его словам информация, о тебе и том, что в твоей крови уляет, - взял, поблагодарил и притянув к себе, шепнул, что в курсе, как и о том, что они не при чем.
- Они с Чарли не пострадают, не переживай, Флер.
- Спасибо, Арри, - и я пожелал спокойных родов и привет Габи, ушел с поминок.
Подошел перед этим к Молли, притянул ее к себе, она меня к себе, плакала, благодарила, что я, его друг рядом и не отталкиваю, а на языке горечь лжи, в нос бьет ненависть, презрение. Потом был обнят близнецами, от них примерно те же ощущения, лжи и ненависти. Артур был просто безразличен, делал вид, что его волнует смерть сына. Биллу и Чарли напоследок пожал руки, обнял Флер, прижал к себе, поддерживая Джинни, поймал взгляд ненависти от Невилла, но его поведение не менялось, он играл друга. Гермиона как и близнецы, винила меня, ведь это я не поймал его, не спас, мог в последний момент схватить за капюшон или рукав, но не сделал это. Все винили во всем меня, кроме старших братьев.
Вернулся в школу мышками, и уже часа два стоял на астрономической башне, смотрел на почти полную луну в россыпи золотых звезд. Сейчас благоприятное время для гадания по звездам, но у меня почему-то не складывается картина, не связываются образы. Чего-то или кого-то не хватает. Или мозгов, как бы сказал профессор Снейп. Но, глядя на манящий диск луны, знаю точно, завтра на уроки не придет профессор Люпин и Арчер. С высоты смотрел на хижину лесника, оба оборотня в полнолуние отдыхают под его присмотром, так было в прошлое полнолуние, так же будет завтра.
Помня разговор с Чарли, наше прощание и письмо от Билли, открыл конверт. Все так, как и на пергаменте с проверкой крови. Да, выбора у меня нет, раз начал мстить, то пойду до конца. Передернул плечами, закутался глубже в капюшон, навесил согревающих. Как не кутайся, все равно холодно. Да и не лето, ноябрь заканчивается. Еще неделя и снег ляжет. А пока лишь заморозки по ночам и корочка льда на лужах утром.
Следующая в моем списке смертников Гермиона. Близятся полугодовые экзамены, а там зелья. Усмехнулся мыслям, не заметил, как оказался на башне не один. Ко мне, горя волчьими глазами шел Арчер. Все в такой же манере, мягко, почти не слышно. Встал рядом, облокачиваясь на перила, смотря на луну, она уже его зовет, по глазам вижу, кровь чую, закипает. Жаром от него так и пышет.
- Простудишься, - говорит волк.
- Нет, на мне согревающие и теплые носки, а еще свитер под толстовкой, - показываю вязаный воротник, - я утеплился, - хотел уйти, но меня поймали за рукав, повернули все к тому же парапету и развернули к звездам. Романтика, мать его за ногу. Не отнимешь, луна, звезды, разговоры, никаких непристойных, навязчивых порывов и поцелуев.
- Поттер, хватит от меня бегать.
- Я не бегаю, - не смотря на него, а на луну отвечаю.
- А раз не бегаешь, то прими предложение на прогулку, - спрашиваю когда, - завтра, - дернулся, а он сказал: - не переживай, не укушу. Я не ваш омега, - я жесть как переживаю, а еще знаю, что в полнолуние у них обостряется нюх и велика вероятность, что меня даже через артефакт учуют и порвут на куски, - прошу об одном свидании.
- В полнолуние?! За идиота меня держишь?
- Сказал же, я не Люпин, волка контролирую. И зову тебя не просто так, - отвернулся от желтого диска, смотрит на меня, как расплавленное золото глазами, - всего одно свидание под луной. После этого я от тебя или насовсем отстану или прости, навечно не отвяжусь.
- Ты мне сейчас про пару намекнуть пытаешься? Думаешь, я твоя пара на всю жизнь? – вот чего не хватало, так оборотня, как партнера. Я понимаю пообщаться, встречаться, переспать на крайний случай, но вот магией соединяться, увольте меня. И какая у него будет реакция, когда вскроется моя истинная моройская сущность. Сам же и придушит.
- Гарнет, не отказывай, прошу, - рука берет мою, я ее пытаюсь забрать, - ледяной совсем, замерз, - и по коже растекается тепло, от его руки и касаний мне становиться тепло. Вот о чем говори Малфой, пернатая зараза, - иди сюда, - притягивает меня к себе, обнимая, укрывая мантией, а мне и правда тепло. Кажется, действительно запал. Чтоб меня! Все обещания самому себе и Люпину оказываются, забыты от одних лишь прикосновений и тепла, которое мне дарят его руки. Но я все равно так просто не сдамся.
- Пусти, я спать пойду.
- А про свидание?
- Приду, - буркнул, - но и ты готовься к сюрпризам, - ушел, он так и не поинтересовался каким, а я не сказал.
Шел к себе, все еще ощущая его тепло на своей коже, дыхание в волосах. Уснул с мыслью, что он мне, правда, нравится. Улыбка, попытка представить, что будет завтра, и сон. А утром завтрак, занятия. Вместо ЗОТИ у нас зельеварение со Слизнортом. Режем, варим, а я на Малфоя смотрю и в мыслях душу его пернатую тушку. Он смотрит на меня и не понимает в чем провинился. Потом, после уроков ловлю его и говорю обо всем, что думаю, особенно про вечернее свидание с оборотнем. Драко ржет, подбадривает и говорит, что если я его истинная пара, не порвет, а если нет, то ничего не попишешь, на одного мороя меньше станет.
- Это на одну вейлу меньше станет, понял? – рык и удлинившийся коготь у груди, предупреждаю и угрожаю.
- Не кипятись, - смеется Малфой, успокаивает: - я же пошутил.
- Пошутил он, шутник! За такие шутки, я тебя на перышки для Оливандера разберу, вырву перышко за перышком, - он смеялся, а я злился. Понимал, у меня и правда выбор не большой. Но было жутко страшно, вдруг его глаза, смотрящие на меня с интересом, обожанием, станут смотреть с ненавистью, желанием сомкнуть клыки на глотке, вырвав кадык и сердце собственными руками. Этого я боялся. Ненависти. Я и так готов захлебнуться от нее, когда вижу глаза Гермионы, Невилла и Джинни, а от эмоций родителей Уизли и близнецов, их негатива, мне хочется с щелочью вымыться.
Шли мы на общие уроки прорицания, оказалось, профессор по рунам заболела и заменить ее некому, поэтому прорицание поставили вместо рун. Флоренц рассадил нас всех по диванчикам, на столиках чашки с чаем, берем в руки, так же на столах, чтобы настроиться ароматические палочки, кентавр просил расслабиться и пустить силу через руки в плавающие чаинки. Ну я и пустил. Никогда не считал прорицание своей сильной стороной, но чуйка у меня была. Как и сейчас, чай я выпил, запах палочек ощущал, меня все равно не берет, а вот остальные…
- Вы их усыпили, поговорить хотите? – смотрю на кентавра, поддерживая голову Драко, дремлющего на моем плече.
- Да, хотел.