- Объясните подробнее, сэр, - сказала Гвен. – Вы не привыкли к обществу, а мы не
привыкли к магии и иллюзиям. Мы тут не в своей стихии.
Принц Тариус вздрогнул от смелости Гвен.
- Простите. Я… не привык к обществу, как вы и сказали. Я постараюсь говорить
понятно, - он встал у столбика напротив Лили и обратился ко всем. – Пока вы будете над
землей, вы не можете говорить о том, что внизу. Вы не можете говорить о проклятии даже
здесь. Ничего.
Так Лили и думала.
- А вы, Ваше высочество, поскольку вы сильнее всех связаны с моим проклятием, и у
вас ключ к моей свободе, не должны говорить вообще.
Этого она и боялась. Она не сможет говорить с отцом, обсуждать идеи с Эбеном,
попросить помощи у Ярроу. Она была сама по себе. Она обмякла, и Гвен подвела ее к
скамейке, где она опустилась рядом с Хейзел. Айви сжала ее руку с силой. Лили
держалась за нее, пальчики удерживали ее у самого важного.
Меланта вдохнула, чтобы заговорить, с вызывающим блеском в глазах.
Принц Тариус обратился к ней.
- Вообще никаких слов.
Меланта обмякла и скрестила руки.
- А если мы забудемся? – спросила Лазурь.
Принц Тариус постучал по своему горлу.
- Кулоны вам напомнят. Но у вашей сестры бремя тяжелее.
Она не хотела спрашивать.
Это сделала Лазурь.
- Какое?
- Вы не можете говорить о нижесаде, но вашей сестре – не стоит.
Гвен кашлянула и пронзила его взглядом.
- Да. Точнее, - он обратился к Лили. – У тебя есть сила покончить с этим проклятием.
Скажешь, что выйдешь за меня, в любой миг в любом месте, и это закончится. Скажешь
другое, и моя помощь пропадет. И вы с сестрами вернетесь ко мне и останетесь здесь,
пока ты не скажешь правильные слова.