Но я обманывала сама себя. Под напичканную датчиками громадину протиснулась бы разве что мышь… По которой проехался каток. Лаборатория, в которой мы работали, была немногим больше одноместной секции.
Негде тут прятаться.
Поэтому Миранда и плакала.
У меня к горлу подкатил ком, но я старательно цеплялась за надежду.
— Скоро центрифуга отключится, и мы увидим, как ошиблись, — уверенно проронила я.
Минуты таяли на синем табло, и мы с Мирандой, будто заворожённые, считали секунды. Сердце колотилось так быстро, что опережало время. И вот раздался тонкий писк, а затем большая круглая крышка начала медленно с шипением подниматься.
По лаборатории распространился резкий запах, и Миранда, зажав ладонью рот, отшатнулась, прижавшись спиной к стене. Я пересилила себя и не последовала её примеру, а сделала шаг вперёд. Заглянув внутрь аппарата, остолбенела от ужаса.
Рыжее тельце растянулось у стенки и напоминало отжатую тряпочку. Всхлипнув, я прикусила губу, а Миранда со стоном уселась на полу. Ещё раз пискнула:
— Прости…
Я помотала головой, не веря в происходящее. Барс, такой спокойный и послушный, больше напоминал плюшевую игрушку, нежели был настоящим котом. Он не бегал по секции, не мяукал, больше спал и даже в туалет ходил едва ли не по часам. Потому администраторы и позволяли мне держать животное.
Как он сбежал? Зачем? Почему забрался в центрифугу?
«Какая разница? — Я не выдержала и разрыдалась. — Его больше нет».
Вцепившись в край центрифуги, оплакивала живое существо, которое оставалось рядом. Миранда поднялась и, обняв меня, горько вздохнула. А потом вскрикнула:
— Роза! Смотри…
Мы обе не могли поверить глазам: Барс шевельнулся. Я торопливо отёрла слёзы и подалась вперёд.
— Быть не может!
Но вытянувшееся кошачье тельце снова шелохнулось. Было видно, как под блестящей шёрсткой вновь соединяются косточки, а мышцы занимают первоначальное положение. У меня по телу пробежались мурашки, когда Барс открыл глаза. Они поразили ярко-алым цветом.
У меня сердце бухнулось о рёбра, но через несколько секунд Барс моргнул и радужка снова стала привычно зелёной. Догадка сверкнула молнией.
— Мира, — шепнула я, быстро оглядывая серебристые пробирки. — Это всё из-за…
Ткнула пальцем в сторону одной, где заметила щель, от которой вилась тонкая струйка пара.
— Что там было?!
— О нет! — Быстро сверившись с тонким планшетом, Миранда побелела. — Образец номер шестьсот тринадцать. Нас уволят.
Но мне было плевать на потерю работы. Окрылённая надеждой, я ахнула:
— Кровь дракона!
Крохотная капелька, которую привезли из системы, где теперь работал мой муж, была особо ценной. Несколько молекул, которые полностью исцелили животное!
— Вот что спасёт моего сына! — Сжимая пустую пробирку, я твёрдо заявила: — Во что бы то ни стало достану такой же образец.
Да, надо взять на себя ответственность, чтобы коллега не пострадала. А потом подписать контракт и, как Эдан, отправиться в систему Звёздных драконов…
— Эй, двуногие, — раздался низкий хриплый голос. — Почему всё вертится?
Пробирка выпала из моей ослабшей руки.
Миранда, закатив глаза, с шумом рухнула в обморок.