Тихо скользнув вдоль стены, замираю возле бортика. Настольные часы тихо тикают в такт сердцебиению.
Поднявшись на четвереньки, заглядываю за преграду.
«Ага! Я на месте», — Подумал я, приближаясь…
— Дядя… — Тихо прошипел я ему на ухо.
— Што… — Спросонья его голос был немного сиплым, но в глазах сна почти не было… ну, он почти проснулся… самую малость.
— Мне на поезд надо, — Пояснил я причину его пробуждения.
— И что? — Спросил он, прикрыв глаза.
— Отвезите.
— Во сколько у тебя поезд?
— В одиннадцать.
Открыв глаза, он перевел их на настольные часы. Постепенно яснеющий взгляд был… странным.
— Гарри, — Низкий тихий голос дяди был словно пламенный мотор.
— Да?
— Если тебе в нужно быть там в одиннадцать, то почему сейчас на часах пять часов?
Да? Переведя взгляд на часы, замечаю светящуюся в темноте стрелку, что медленно переползла на отметку 5:13.
— Эм-м, перевели… заранее… с запасом… — Начал оправдываться я.
— Ты ведь не отстанешь? — Взгляд полный боли был нацелен точно на меня.
— Нет.
— Еще час и едем.
— Спасибо, дядя, я всегда знал, что вы занимаетесь зарядкой по утрам.
— Расскажешь Петунье, когда вернешься, — Сказал он, закрывая глаза.
Одевшись к выходу в полуофициальную одежду, я засел в ванной и вертелся перед зеркалом, комментируя изменения.
— Хулиган… Милый мальчик… Самоуверенный хам… Наивное дитя…
А дело было в чем? Когда я сказал Дамблдору, что я «…голубоглазый блондин сколько я себя помню…» я немного соврал. На самом деле я рыжий блондин с зелеными глазами.
Вот я и стоял перед зеркалом, пытаясь решить, кем быть? Голубоглазым альбиносом с сияющими холодным цветом в темноте глазами, или рыжеволосым мальчиком с подслеповатыми, но теплыми зелеными глазами. Я не мог выбрать.
— А если?..
Волосы вновь порыжели, но глаза остались прежними. И все также безразлично смотрели в зеркало. Глаза были словно из стекла, даже зрачок почти не реагировал на изменение света. Словно искусный муляж.
— Холодновато. А так? — Глаза расцвели буйным изумрудом, но…, но зрение стало мутным. Вот еще один минус моего истинного облика. Милый слепец, а на противоположной чаше холодный альбинос.
Осмотревшись, понимаю, что туман мне не нравится. Легкое напряжение и магия вновь заструилась по жилам, сковывая весну льдом зимы.
— Зима близко, — В полумраке вспыхнули сапфиры наполненных энергией глаз.