— Да и папа пересказывал слова моего деда, — продолжила Арвидд. — Папа рассказал, что в нашем роду были маги, и что однажды магия вернётся, во мне, в моих детях или внуках. Я должна помнить это и передать это знаний потомкам, если придётся, — женщина поджала губу, но быстро продолжила. — Он много говорил о том, что магия защищала остров, и её нельзя бояться, как безумный Идрис, — Арвидд слегка улыбнулась, по всей видимости воспоминаниям.
Потому что называть деда нынешнего короля «безумным» было запрещено. А вот дед Ителя по материнской линии, судя по рассказам деда по отцу, не подбирал слова помягче. Итель того деда не застал.
В голове складывалась картина. Из-за магии Бэддарты были генералами, а после Бури, лишивший остров магов (так или иначе), должность стала выборной. Но до этого никто это провернуть не пытался (или эти моменты в истории тоже подправила В. Брим).
Ителю вся эта тема с родом генералов нравилась всё меньше: если огонь сильнейшая магия, то это походит на захват.
Дьюи смолчал на рассказ матери, но смотрел он почти зло. Итель даже подумал, что Дьюи может что-нибудь натворить в таком состоянии. Хотя вряд ли. Помимо яркой реакции на откровения, есть ещё и воспитание.
— Я и Толф знали друг друга до свадьбы, но не общались до известия о браке. Как говорят, несемейные люди хотят перемен, а семейные — стабильности, — произнесла одну из поговорок Арвидд. — Перемен с региона было достаточно из-за Винфора, поэтому Толфу нужно было побыстрее жениться, ну и мои родители подсуетились, — Арвидд пожала плечами.
Об этой части истории родителей дети знали кратко. Однажды отец сказал, что они просто сыграли свадьбу. И почти сразу стало понятно, что это не отец не хочет рассказывать, а предыстории действительно нет. Итель тогда понял, что такое темы, которые лучше не поднимать.
— Ну, Толф поступил как Толф, — мама посмеялась. — Мы после церемонии обменялись вопросами, в которых у каждого была непримиримая позиция, — и вновь тепло улыбнулась. — Помню, меня раздражало, что наши непримиримые позиции во многом совпадали. И я вспомнила про магию.
— Пап, ничего не хочешь сказать? — поинтересовался Тудер.
По всей видимости, разговор и для старшего брата Ителя разворачивался неожиданно.
— А что именно ты не понял? — наконец хоть что-то сказал и Толфрин.
— Может, почему это всё была тайна? Как долго вы бы молчали? И почему решил рассказать сейчас? — последний вопрос Дьюи был обращён Ителю.
Тот поёжился, слишком уж недоброжелательным был тон брата.
— Дьюи, возьми себя в руки, — заступился Тудер. — Кстати, пап, ты разговаривал с Вином, когда мы были в Моне?
— Нет.
Тудер рассказал о страничке дневника Гвинна Туккота, свидетельстве, которое может им дорого стоить.
— Я удивлюсь, если он исполнит своё обещание, — выдохнул Толфрин, когда Тудер закончил.
— Но нужно что-то делать, — покачал головой Тудер, опираясь на стену, возле которой всё это время стоял.
— Разберусь, — отец уже что-то писал на чистом листе.
Уже придумал, как решить проблему?
— И как? — поинтересовался Дьюи, но также показывал, что ответ ему не интересен. -Уничтожишь историческое свидетельство?
— Ну, насчёт уничтожить это как пойдёт, — отец предпочёл проигнорировать тон сына. — А вот сделать так, чтобы у Винфора на самом деле была подделка, вполне можно.
Дьюи издал звук похожий на рык.
— Ладно, я, пожалуй, займусь делами, а вы думайте, как тут выгораживать дальше, — зло бросил он. — Надеюсь вам хватит рассудительности поберечь сестёр от этого, — Дьюи хлопнул дверью.
«Этого»? Он же о ситуации, а не о брате? Итель сжал зубы, чувствуя, как происходящее его ранит. Хотелось запереться в своей комнате, спрятаться под одеялом и тихонько надеется, что этот разговор показался, что эта магия — сон.
— Я думаю, он прав, — сказал Итель, вновь рассматривая линии на полу. — Сёстры итак пережили достаточно потрясений за последнее время, — Итель перевёл дыхание, прежде чем продолжить: — Мне жаль, что так сложилось. Но, клянусь, я не сделал для этого, — Итель потряс руками, пришлось правую высвободить из-под маминой ладони, — ничего, — но показалось недостаточным, поэтому Итель продолжил. — Я сожалею, что вас всех подставляют этим, — даже произносить слово «магия» не хотелось. Да и не ей он подставляет родных. — Но всё же вы должны знать, — а вот здесь Итель пытался убедить сам себя. — Я думал, — продолжил, — можно будет как-то жить, словно её нет. Но не получается.
Все слова казались такими жалкими, что становилось ещё более тошно. Раньше думал, что после признания родным полегчает. Но всё стало только хуже.
Матушка приобняла его, но из-за того, что Итель напряг плечи, руку она убрала.
— Мы даже и подумать не могли, что ты с таким столкнулся, — мягко говорила матушка. — И решил разобраться в одиночку.
Ителю показалось, или голос мамы дрогнул под конец фразы?