Итель улыбнулся.
— Зато продажи ярмарки поднимут, — Итель знал, что часть дохода торговцев тут складывается из общих продаж. — Помню в прошлые года приезжал мастер с музыкальными шкатулками. В этом году его, — Итель описал пару кругов кистью у уха, — судя по тишине, нет?
Мужчина помрачнел.
— Он разорился, — выдохнул он.
— В смысле «разорился»? — удивился Итель. — По количеству покупателей у него он не походил на того, у кого проблемы.
Торговец выдохнул, осмотрелся вокруг, но других посетителей у его прилавка не было. А этот парень хоть и не о товаре спрашивает, но хотя бы тот рассматривает.
— Вообще мы с Гоном соседи были, так что знаю историю хорошо. У него чёрная полоса в жизни случилась, с таким трудом прошёл, оправился кое-как. Но кто-то написал анонимку дознавателям, обвинив Гона в магии, — торговец говорил тихо и быстро. — Пока дознаватели проверяли всё, время, которое Гон выиграл себе для восстановления прежней жизни, было упущено, — торговец покачал головой. — Мастерскую продал. Дом тоже. Долгов-то нет, но и денег на жизнь нет. Так что не до шкатулок ему.
— Вроде же прибыльной мастерская была, — торговец кивал в ответ. — Неужели хотя бы в его бывшую мастерскую его не взяли?
— Ну так, — понизил голос торговец. — В магии же обвиняли.
— Его же отпустили, значит, невиновен.
— Может и значит. А может не нашли, — поведал торговец. — В общем, новый владелец решил не нанимать Гона. Зря, конечно, — махнул рукой торговец. — Вообще год какой-то мерзкий выходит, а ещё половины не прошло, — торговца было не остановить. — Вон та торговка, — указал мужчина на женщину за большим прилавков напротив с посудой и украшениями, — она свои товары реализует и подружкины. Той пришлось уехать, там семью брата то ли её, то ли мужа, ну… казнили. Сказала, за магию. Дети там остались, поехала разбираться с этим вопросом.
Торговец ещё рассказал пару историй из репертуара «из-за обвинений в магию жизнь круто сменила направление», а Ителю хотелось закончить этот разговор. Поймав паузу в речи торговца, Итель уточнил:
— А что по поводу севера? В этом году получше или..?
Торговец скривился и отмахнулся.
— Это такая же напасть, как эти обвинения. Только обвинения то ложные бывают, а бандиты и грабежи реальные всегда.
Торговец замолчал, Итель даже порадовался. Рассматривал фигурки на прилавке и хотел спросить об одной, как торговец вновь заговорил:
— В газетах всё пишут о новом законе. Ой что будет когда его примут, — покачал головой мужчина.
— Вы думаете примут? — уточнил Итель.
Он знал о чём идёт речь, но сейчас эти мысли стоило гнать подальше. Сейчас их обдумывать он точно не готов.
— Да примут-примут, — торговец понизил голос. — Придумают, что сделать, чтобы принять.
— Может и не придётся думать, — безнадёжно произнёс Итель. — Маги ж опасны.
— Не знаю, я о них только слышал. Не видел.
Итель кивнул. Разговор ушёл далеко от ярмарки. Но, вопреки неприятной теме, Итель почувствовал что-то вроде облегчения. Насколько оно возможно сейчас вообще. Может, гораздо больше людей сомневаются, что маги заслуживают наказания просто за существование?
— А можете рассказать о… — Итель всё же решил сменить тему на товары. Мало ли как разговор разовьётся дальше, а такой конец его вполне устраивал.
Выбрав сувенир, Итель собирался было проведать сестёр, как по заказу рядом появилась Лунет с двумя сладкими пирожными на палочке.
— Ого, как красиво, — восхищалась Луни сувениром «Морское дно». Стеклянный узкий усечённый конус, наполненный мелкими камушками, обломками ракушек и зелёной тканью, и все это было залито чем-то прозрачным.
— Надеюсь к своему дню рождения ты забудешь, как он выглядит, — улыбнулся Итель, отходя от прилавка словоохотного мужчины.
Вроде тот спокойно отнёсся к разговору. Или делает вид? А та женщина, которая только что подошла, разве она не стояла рядом какое-то время?
— Итель, — потянула Луни. — Тебя даже сладости не веселят?
— Аа, нет, — пробормотал Итель, прежде чем понял вопрос. — То есть веселят, просто… Задумался. Не бери в голову, взрослые заморочки.