Сказка: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Я думаю, тебе следует попрощаться с этими говорящими верблюдами, — сказал я ему, и это заставило его рассмеяться. Тогда я сказал то, что должен был. — Но если ты снова начнешь пить, ты все испортишь.

Две недели спустя он уведомил «Оверленд» о своем увольнении, а в феврале 2012 года вывесил свою вывеску в крошечном офисе на Мейн-стрит: Джордж Рид, следователь и независимый специалист по претензиям.

Он не проводил много времени в этой дыре в стене; в основном он колотил по тротуару. Он разговаривал с копами, он разговаривал с поручителями («Всегда есть зацепки», — сказал он), но в основном он разговаривал с адвокатами. Многие из них знали его по работе в «Оверленде» и знали, что он на площади. Они давали ему задания – самые сложные, когда крупные компании либо резко снижали сумму, которую они были готовы заплатить, либо вообще отказывали в удовлетворении иска. Он работал долго, очень долго. Почти каждый вечер я приходил домой в пустой дом и сам готовил себе ужин. Я не возражал. Сначала, когда мой отец, наконец, вошел, я обняла его, чтобы тайком понюхать его дыхание, чтобы уловить незабываемый аромат джина Гиллбис. Однако через некоторое время я просто обнял его. И он редко пропускал Трезвую встречу на Рассвете.

Иногда Линди приходила на обед по воскресеньям, обычно принося еду на вынос, и мы втроем смотрели «Медведей»[8] по телевизору или «Уайт Сокс»"[9], если был бейсбольный сезон. В один из таких вечеров мой отец сказал, что бизнес растет с каждым месяцем.

-Дело пошло бы быстрее, если бы я чаще становился на сторону истца в делах о скольжении и падении, но так много из них плохо пахнут.

— Расскажи мне об этом, — попросила Линди. — Вы могли бы получить краткосрочную прибыль, но в конце концов эта работа укусит вас за задницу.

Как раз перед началом моего последнего года обучения в средней школе Хиллвью папа сказал, что нам нужно серьезно поговорить. Я приготовился к лекции о пьянстве несовершеннолетних или дискуссии о том дерьме, которым мы с моим другом Берти Бердом занимались во время (и – некоторое время – после) его пьянства, но ни то, ни другое не было тем, что он имел в виду. Он хотел поговорить о школе. Он сказал мне, что я должен хорошо учиться, если хочу поступить в хороший колледж. Действительно хорошо.

— Мой бизнес будет работать. Сначала это было страшно, было время, когда мне пришлось обратиться к своему брату за кредитом, но это почти окупилось, и я думаю, что скоро я буду на твердой почве. Телефон часто звонит. Хотя, когда дело доходит до колледжа...

Он покачал головой.

— Я не думаю, что смогу тебе чем-то помочь, по крайней мере, для начала. Нам чертовски повезло, что мы вообще платежеспособны. И это моя вина. Я делаю все, что в моих силах, чтобы исправить ситуацию...

— Я знаю.

— ...но тебе нужно помочь себе. Тебе нужно работать. Тебе нужно набрать высокие баллы по тестам, когда вы их будете проходить.

Я планировал сдать экзамен на академические способности в декабре, но не сказал об этом. Папа был в ударе.

— Тебе также нужно подумать о кредитах, но только в крайнем случае – эти кредиты будут преследовать тебя долгое время. Подумай о стипендиях. И занимайся спортом, это тоже путь к стипендии, но в основном это оценки. Оценки, оценки, оценки. Мне не нужно видеть тебя выпускником с прощальной речью, но мне нужно видеть тебя в первой десятке. Понимаешь?

— Да, отец, — сказал я, и он игриво шлепнул меня.

Я усердно учился и получал хорошие оценки. Осенью я играл в футбол, а весной — в бейсбол. Будучи второкурсником, я добился успеха в обоих видах спорта. Тренер Харкнесс хотел, чтобы я тоже играл в баскетбол, но я сказал ему «Нет». Я сказал, что мне нужно по крайней мере три месяца в году, чтобы заниматься другими делами. Тренер ушел, качая головой по поводу печального состояния молодежи в этот дегенеративный век.

Я ходил на какие-то танцы. Я поцеловал нескольких девушек. У меня появилось несколько хороших друзей, большинство из которых были спортсменами, но не все. Я обнаружил несколько метал-групп, которые мне нравились, и слушал их громко. Мой отец никогда не протестовал, но он подарил мне наушники на Рождество. В моем будущем были ужасные вещи – когда–нибудь я расскажу вам о них, — но ничего из того ужасного, что я воображал, лежа без сна, так и не произошло. Это все еще был наш дом, и мой ключ все еще открывал входную дверь. Это было хорошо. Если вы когда-нибудь представляли, что можете провести холодные зимние ночи в машине или в приюте для бездомных, вы знаете, о чем я говорю.

И я никогда не забывал сделку, которую заключил с Богом.

— Если ты сделаешь это для меня, я сделаю кое-что для тебя, — сказал я. Стоя на коленях, я сказал это. Ты просто покажи мне, чего ты хочешь, и я это сделаю. Я клянусь. Это была детская молитва, столько магического мышления, но часть меня (большая часть меня) в это не верила. Сейчас этого не происходит. Я думал, что моя молитва была услышана, прямо как в одном из тех банальных фильмов о жизни, которые показывают между Днем благодарения и Рождеством. Что означало, что мне нужно было выполнить свою часть сделки. Я чувствовал, что если я этого не сделаю, Бог заберет чудо обратно, и мой отец снова начнет пить. Вы должны иметь в виду, что старшеклассники – какими бы большими ни были мальчики, какими бы красивыми ни были девочки – внутри все равно остаются в основном детьми.

Я пытался. Несмотря на то, что дни были не просто заполнены учебой и внеклассными мероприятиями, но и переполнены ими, я делал все возможное, чтобы вернуть то, что мне причиталось.

Я присоединился к местному клубу Adopt-A-Highway commitment [10]. Мы проехали две мили по шоссе 226, которое по сути представляет собой пустошь из заведений быстрого питания, мотелей и заправочных станций. Я, должно быть, собрал миллион коробок с биг-маком, два миллиона банок пива и, по крайней мере, дюжину пар нижнего белья. Однажды на Хэллоуин я надел дурацкий оранжевый джемпер и пошла собирать пожертвования для ЮНИСЕФ. Летом 2012 года я сидел за столом регистрации избирателей в центре города, хотя до того, чтобы самому проголосовать, мне оставалось еще полтора года. Я также помогал в офисе моего отца по пятницам после тренировки, заполняя бумаги и занимаясь вводом данных на компьютере – ваша основная работа, – когда на улице темнело, и мы ели пиццу от Джованни прямо из коробки.

Папа сказал, что все это будет отлично смотреться в моих предложениях для колледжа, и я согласился, не сказав ему, что делаю это не для этого. Я не хотел, чтобы Бог решил, что я не справляюсь со своей задачей, но иногда мне казалось, что я слышу небесный шепот неодобрения: — Недостаточно хорош, Чарли. Ты действительно думаешь, что собирать придорожный мусор — это расплата за хорошую жизнь, которой вы с отцом живете сейчас?

Что подводит меня – наконец–то — к апрелю 2013 года, когда мне исполнилось семнадцать. И мистер Боудич.

Старая добрая школа Хиллвью! Теперь мне кажется, что это было очень давно. Зимой я ехал в автобусе, сидя сзади с Энди Ченом, моим другом с начальной школы. Энди был спортсменом, который продолжал играть в баскетбол за «Хофстру». Берти к тому времени уже ушел, уехал. Что было своего рода облегчением. Есть такая вещь, как хороший друг, который одновременно является плохим другом. По правде говоря, мы с Берти плохо подходили друг другу.

Осенью и весной я катался на велосипеде, потому что мы живем в холмистом городке, и езда на велосипеде была хорошим способом укрепить мышцы ног и спины. Это также давало мне время подумать и побыть в одиночестве, что мне нравилось. Направляясь домой из HHS, он проехал по Плейн-стрит до Гофф-авеню, затем по Уиллоу-стрит до Пайн. Пайн-стрит пересекалась с Платановой на вершине холма, который вел вниз к чертову мосту. А на углу Пайн-стрит и Сикамор был Психо-Хаус, названный так Берти Бердом, когда нам было всего десять или одиннадцать.

На самом деле это был дом Боудича, название было прямо на почтовом ящике, выцветшее, но все еще разборчивое, если прищуриться. И все же Берти был прав. Мы все видели этот фильм (наряду с другими обязательными для просмотра одиннадцатилетними детьми, такими как «Экзорцист» и «Тварь»), и он действительно был похож на дом, в котором жил Норман Бейтс со своей плюшевой матерью. Он не был похож ни на один из других аккуратных маленьких дуплексов и ранчо на Сикаморе и в остальной части нашего района. Психо-Хаус представлял собой беспорядочное викторианское здание с покосившейся крышей, когда-то, вероятно, белое, но теперь выцветшее до оттенка, который я бы назвал Серым, как у Дикого Барнкэта. По всей длине участка тянулся древний штакетник, местами накренившийся вперед, а в других прогнувшийся назад. Ржавые ворота высотой по пояс перегораживали разбитую брусчатку дорожки. Трава состояла в основном из буйно разросшихся сорняков. Крыльцо выглядело так, как будто оно медленно отделялось от дома, которому принадлежало. Все шторы были задернуты, что, по словам Энди Чена, было бессмысленно, поскольку окна все равно были слишком грязными, чтобы что-то видеть. Наполовину скрытый в высокой траве, был знак «ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН». На воротах была большая табличка с надписью «БЕРЕГИСЬ СОБАКИ».

У Энди была история об этой собаке, немецкой овчарке по кличке Радар, похожей на парня из телешоу M*A*S*H. Мы все слышали его (не зная, что этот Радар на самом деле был его), и иногда видели мельком, но Энди был единственным, кто видел собаку вблизи. Он сказал, что однажды остановился на велосипеде, потому что почтовый ящик мистера Боудича был открыт и так набит нежелательной почтой, что часть ее упала на тротуар и разлетелась по округе.

— Я собрал мусор и запихнул его обратно вместе с остальным дерьмом, — сказал Энди. — Я просто пытался оказать ему услугу, черт возьми. Потом я слышу рычание и лай, похожий на «ЯББА-ЯББА-РОУ-РОУ», и я поднимаю глаза, а вот и этот гребаный пес-монстр, должно быть, весил по меньшей мере сто двадцать фунтов, и у него все зубы в слюне, а глаза, блядь, красные.

— Конечно, — сказал Берти. — Собака-монстр. Как Куджо в том фильме. Риии-бегство.

— Так и было, — сказал Энди. — Клянусь Богом. Если бы не старик, кричавший на него, он бы прошел прямо через эти ворота. Который настолько стар, что нуждается в медикаментозном лечении.

[8] Chicago Bears-профессиональная команда по американскому футболу, базирующаяся в Чикаго. «Медведи» соревнуются в Национальной футбольной лиге (НФЛ) в качестве клуба-члена Северного дивизиона Национальной футбольной конференции лиги (NFC)

[9] «Чикаго Уайт Сокс» — профессиональный бейсбольный клуб, выступающий в Главной лиге бейсбола. Команда была основана в 1900 году. Клуб базируется в городе Чикаго, Иллинойс.

[10] Программа «Усынови шоссе» и очень похожая программа «Спонсируй шоссе» представляют собой рекламные кампании, проводимые штатами США, провинциями и территориями Канады, а также некоторыми национальными правительствами за пределами Северной Америки с целью поощрения добровольцев содержать участок шоссе в чистоте от мусора. В обмен на регулярную уборку мусора организации (например, Cub Scouts или Knights of Columbus) разрешается размещать свое название на знаке на участке дорог, которые они обслуживают.