— Шесть недель, если мне повезет и все хорошо заживет. Три месяца, если мне не повезет. Они дали мне какое-то навороченное оборудование, я думаю, что в этом был замешан титан, но к тому времени, как фиксатор снимут, моя нога намертво замерзнет. Физиотерапия предположительно разморозит ее, но мне сказали, что упомянутая терапия «будет сопряжена со значительным дискомфортом». Как человек, который знает, кем был Ницше, ты мог бы перевести это.
— Я думаю, это значит, что будет чертовски больно.
Я надеялся на еще один смех – по крайней мере, смешок, – но он только слабо улыбнулся и дважды щелкнул большим пальцем по устройству для доставки наркотиков. — Я полагаю, ты совершенно прав. Если бы мне посчастливилось покинуть эту смертную оболочку во время операции, я мог бы избавить себя от этого значительного дискомфорта.
-Вы не это имеете в виду.
Его брови – седые и кустистые – сошлись вместе.
— Не говори мне, что я имею в виду. Это принижает меня и заставляет тебя выглядеть глупо. Я знаю, с чем столкнулся. — Затем, почти неохотно: — Я благодарен тебе за то, что ты пришел повидаться со мной. Как поживает Радар?
— Хорошо. — Я показал ему новые снимки, которые я сделал. Он задержался на фотографии Радар, сидящей с обезьянкой во рту. Наконец он вернул мне телефон.
— Хотите, я распечатаю ее для вас, поскольку у вас нет телефона, на который я мог бы его отправить?
— Мне бы этого очень хотелось. Спасибо, что накормил ее. И за то, что показал свое участие. Я уверен, что она это ценит. Я тоже ценю.
— Она мне нравится. Мистер Боудич...
— Говард.
— Говард, верно. Я бы хотел подстричь вашу траву, если вы не против. В том сарае есть косилка?
Его глаза стали настороженными, и он положил обезболивающий контроллер на кровать.
— Нет. В этом сарае ничего нет. В смысле полезного.
Тогда почему он заперт? Это был вопрос, который я который я сообразил не задавать.
— Хорошо, я возьму нашу. Мы живем чуть дальше по улице.
Он вздохнул, как будто это было для него слишком большой проблемой. Учитывая день, который он провел, вероятно, так оно и было.
— Зачем тебе это делать? За плату? Ты ищешь работу?
— Нет.
— Тогда почему?
— Я не очень хочу об этом говорить. Бьюсь об заклад, есть вещи, о которых вы не хотите говорить, я прав? — Банка с мукой для одного. Сарай для другого.
Он не усмехнулся, но его губы скривились.
— Слишком правильно. Это что, китайская штука? Спас человеку жизнь и после этого несешь за него ответственность?
— Нет. — Я думал о жизни моего отца. – Я могу не ходить к сараю? Я подстригу вашу траву и, может быть, заодно починю забор перед домом. Если хотите.
Он долго смотрел на меня. Затем, с озарением, которое меня немного поразило:
— Если я скажу «да», окажу ли я тебе услугу?
Я улыбнулся.
— На самом деле вы бы так и сделали.
— Ладно, прекрасно. Но косилка съела бы один кусочек этого месива и умерла. В подвале есть несколько инструментов. Большинство из них предназначены для дерьма, но есть коса, которая может сократить его до размеров, пригодных для скашивания, если ты удалишь ржавчину и заточишь лезвие. На верстаке может быть даже точильный камень. Не позволяй Радар спускаться по лестнице. Там крутые ступеньки, и она может упасть.
— Ладно. А как насчет лестницы? Что мне с ней делать?