— Наверное. Это длинная история.
— Надень их завтра.
— Мне они не нравятся.
— Ты их не для себя одеваешь, а для меня. — Он обошел кухню, ополоснул кастрюлю и спустил ее в посудомоечную машину. Идеальный домохозяин.
— В фургоне не было платья. Знаю, было темно, и я могла многое не разглядеть, но там были одни ящики из — под вина.
— Плохо. Мы потеряем много денег. С этой точки зрения, мы в дыре. Могу только подсократить зарплату, но потом все равно придется увольнять сотрудников. — Он вытер руки полотенцем и вернулся к ней.
— Можешь урезать мою. Я и так получаю слишком много.
— По словам Барри, нет. — Он заполз на диван и притянул ее вместе с одеялом к себе. Объятия были крепкими и такими правильными. Он подходил ей как хороший пиджак, сшитый на заказ с учетом ее изгибов. Его губы прижались к изгибу ее шеи.
— Ты хочешь уволить Хайди, — сказала она.
Его дыхание опалило ее щеку, губы заскользили по линии челюсти.
— Если они не найдут то платье, мы не сможем позволить себе оставить ее или Тиффани. Чистая математика. Мы по — прежнему останемся на плаву, если сократим этих двоих и меня. Мы сможем продолжить работать.
— Это когда — нибудь станет проще?
— Нет. — Он поцеловал ее. — У тебя все еще холодные губы.
— Перестань жаловаться и согрей их.
Они снова поцеловались, Лора попыталась вылезти из — под одеяла, чтобы обнять Джереми, но он в ответ ее лишь крепче обнял. Чем больше она извивалась, тем крепче он держался, пока они, смеясь, не упали с дивана.
***
Лора принесла маме пачку журналов и еще одну вышивку рождественской елки. Поднимаясь в лифте, она поняла, что совершенно забыла о рождественских подарках во всей этой бешеной погоне за платьем, маминых проблем с сердцем и бруниканским двором. Джереми, неверное, прикупил ей здание на Лексингтон — авеню, а она даже не задумывалась, что ему подарит.
— Ой, смотри, — сказала мама, когда увидела журналы. — Еще совет, как заставить мужчину полюбить меня. — Она указала на другую стопку на столе рядом.
— Ты слышала? — спросила Лора. — О принцессе?
— Джимми позвонил мне вчера вечером. В этом есть хоть какой — то смысл, если он вообще здесь может быть. А так же рассказал, что ты перепрыгнула через забор и чуть не убилась в пробке, а потом убежала с Джереми, не дав врачам тебя осмотреть. Не хочешь рассказать, о чем вообще думала?
— Я думала об одеяле и горячем душе. И не хотела отвечать ни на какие вопросы.
— Например, почему попала в эту аварию?
— Похоже, ты поправляешься. — Лора поправила простыни и взбила подушки. — Лицо порозовело. Или ты красилась?
— Этот румянец на моих щеках — раздражение. Я хочу выбраться отсюда и снова вернуться к нормальной жизни.
Лора села на край кровати.
— Ты что — нибудь знала о принцессе? Может, когда работала над платьем?
— Мы шили на манекене, а делала только юбку и верх. К манекену была прикреплена изнаночная часть, которую нельзя было снимать. Я такая глупая. Если оглянуться назад, все было так очевидно. Вся грудь и бедра были на внутренней части, А она ее просто одевала.
— Тебе лучше? Он же не ушел к другой женщине?
Мама взглянула на нее, казалось, задумавшись над ответом.
— Хотелось бы сказать, что пережила это пятнадцать лет назад. Но буду честна. Когда я поговорил с Джимми по телефону, почувствовал такое облегчение, что расплакалась. — Она улыбнулась и потерла глаза. — Чувствую себя ребенком, но стало легче.