Начался мокрый дождь, и Лора спряталась от него под навесом. На другом конце провода были слышен уличный шум. Он на пробежке? Или он пойдет для этого в какой — нибудь спортзал? — Она ненавидела незнание.
— Все хорошо. Мне жаль, что не смогли созвониться.
— Ничего страшного. В офисе все нормально? Нет ничего, о чем мне следует знать?
Он должен знать, что она уже встречалась с ним в детстве, по крайней мере, два раза. Он должен знать, что ей кажется, что ее друзья — сорванцы насмехались над ним. Она не была уверена, что эти воспоминания не причинят ему боль и не обвинит ли он в них ее. Поэтому Лора решила пока ни о чем не рассказывать.
— Этикетки. Ничего такого, с чем мы не справились бы. — После тяжелого молчания она спросила: — Ты злишься на Барри?
— Да, злюсь. Но поговорю с ним об этом, когда вернусь. Он просто не может этого сделать. Он знает, как много ты для меня значишь. И что без тебя я не смогу вести дела так, как хочу.
— Он знает почему? — в действительности она спрашивала, знал ли Барри, что Джереми болен.
— Нет.
— Ну, может, поэтому он не воспринимает все всерьез. И, может быть, то, что ты говоришь ему, как много я для тебя значу, делает меня более ценной в его глазах.
— Может быть. Но мне это все равно не нравиться.
— Тебе следует перестать нахваливать меня.
— Приму к сведению, — сказал он повеселев. — Но в случае с Венди — это не поможет. Я получил электронное письмо об инструкциях на этикетке по уходу. Когда я вернусь, её не будет.
— Мы можем подождать два месяца до выхода Йони. Я, правда, не хочу искать кого — то другого на краткосрочную замену. — Некоторых людей просто не стоило спасать, и Венди была одной из них, но сейчас тот момент, когда искать кого — то нового — слишком хлопотно. Лора водила носком ботинка по слякоти. — Как Руби?
— Потрясающий человек. Но только в отрицательном смысле, не так как ты. Если она пискнет еще раз …
Лора улыбнулась. Она представила, как он протирает глаза ладонью.
Он вздохнул.
— Милая, в следующий раз ты пойдешь со мной. Или поедешь сюда без меня. На твой выбор. За неделю ты научишься большему, чем все эти люди за месяц.
— Я не хочу.
— Почему нет?
— Иррациональная паника.
— Ах. Правда выходит наружу. Тогда все решено. Мы поедем вместе.
Она прижалась к мокрой стене, желая, чтобы он отступил, но в то же время была ему благодарна.
— Мой паром подошел, — сказал он. — Еду в Китай. Встреча не по графику. Все равно попробуй, хорошо?
— Хорошо.
— Хороших выходных и помни, что любишь меня.
— И что ты любишь меня.
На этих словах они повесили трубки. В Гонконге сейчас следующий день, восемь часов утра, вспомнилось ей, и он скорее всего уже на терминале, отправляется в Китай, и этим утром, он скорее всего не бегал. Она решила не беспокоиться ни о его лекарствах, ни о лечении грудной клетки, ни о сотне других вещей, из — за которых она могла потерять сон. Ей нужно было присматривать за матерью и управлять офисом.
А еще ей нужно было найти платье.
***
Стью позвонил ей и сказал, что у него есть альбом. Все, что ей нужно было сделать, это принести обед, чтобы они смогли послушать фолк певца под пад — тай. Пока Стью распаковывал еду, она рассматривала виниловую пластинку.