Обратная сторона, часть 2 (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вот только рассказы Амазонки наоборот очень сильно пугали Оливию, так как они заканчивались практически одним и тем же…

Волкособ это заметила сразу, поэтому пояснила, как здесь всё устроено…

А также то, что смерть, да убийства в их своре были в порядке вещей.

“Свора Трехголового всегда будет насчитывать ровно восемь собак, не больше и не меньше, - когда-то пояснила Амазонка, - и каждый выполнит свою задачу, хочет он того или нет… Никто не может побороть голос у себя в голове… Мы все здесь прокляты… Подчинены… Но возможно смерть - это выход…”.

Последние слова, будто клином вонзились в голову Оливии.

Никто из обитателей вольеров не рассчитывал, что когда-либо окажется на свободе, и все они говорили, как один, что будут служить до самой смерти.

Это пугало Оливию, но еще больше ее пугало, что Лайм был также подвержен этому, хотя здесь она его видела не так часто.

Только она о нем задумалась, как Амазонка сразу же выбила ее из дум: “Вновь думаешь о Тиране?”.

Оливия даже вздрогнула от неожиданности и хотела начать оправдываться.

Амазонка лишь издала короткий смешок и сказала: “Успокойся, с ним пока всё нормально. С утра его забрали на реабилитацию… видимо он еще нужен, раз уж хозяин не отдал приказ от него избавиться”, при этом она посмотрела на соседний вольер, который пустовал.

Далматинка тоже посмотрела на пустой загон и задумалась.

С одной стороны, она была рада, что Лайма пытались поднять на лапы, так как после того случая, он даже ходить не мог.

С другой, можно ли было это вообще назвать нормальным?

Все они здесь не по своей воле, содержатся, как цепные звери, и обязаны выполнять приказы человека, вне зависимости умрут они во время задания или нет.

“Провал карается смертью… самой мучительной и ужасной смертью…” - прозвучал голос Лайма у Оливии в голове.

Тот день… его вид… его безжизненный взгляд… готовность умереть…

Оливия никак не могла принять этого, не могла признать, что в тот момент он был на волоске от смерти.

“Я знаю о чем ты думаешь, - закатив глаза с улыбкой, произнесла Амазонка, - Тиран самый живучий сукин-сын, которого я знаю… он был здесь до того, как я здесь оказалась”.

Отчасти эти слова приободрили далматинку, но задумавшись над словами волкособа…

- Ам… мне жаль, что ты тоже… - хотела произнести Оливия.

- Какие ещё сожаления?! - резко перебила её Амазонка.

Далматинка чуть не подпрыгнула с места, не ожидав от неё такого порыва.

Волкособ же продолжала злобно скалиться и рычать, и только через время она пришла в себя.

Тяжело вздохнув, Амазонка недовольно произнесла: “Пару месяцев назад Тиран пояснил тебе, что такое сожаления… что такое мораль… милосердие… именно здесь на твоем дурацком месте! А ты это забыла?! Даже эти уроды в своих клетках помнят! Или ты хочешь, чтобы тебя за это разорвали?! Как это чуть не произошло вчера?!”, указ на вольеры других псов.

Оливия сразу же вспомнила тот неприятный разговор, он произошло буквально через пару дней, когда далматинке разрешили находиться в вольерах.

Но больше всего она запомнила последнюю фразу Лайма: “Милосердие - удел слабых! И в этом проклятом котле нет места слабости! Нет места сожалениям! Все это пустая мораль - голословный инструмент, на который только тупорылые и ведутся! И все здесь это знают! Но ты… Ты! Зачем ты вообще сюда припёрлась?! Здесь нет места такой как ты!”.

Далматинка же тяжело вздохнула, после этой фразы Лайм не проронил ни слова.

Сколько бы она сюда не приходила, сколько бы не пыталась с ним общаться, он всё-равно её игнорировал.

Проблема была еще в том, что она не могла так часто застать Лайма в вольерах, так как его увозили куда-то на реабилитацию, за пределы поместья.

Приходя к одному и тому же времени, Оливии удавалось его встретить, но он просто заходил в свою клетку и ложился к ней спиной.